Опубликован специальный выпуск научного журнала «Человек: образ и сущность. Гуманитарные аспекты» в честь юбилея Николая Константиновича Рериха. «Каменную летопись Руси» увидели в Великом Новгороде. В нижегородской Ленинке открылся XV Международный форум «Н.К.Рерих и Россия». Новости буддизма в Санкт-Петербурге. Благотворительный фонд помощи бездомным животным. Сбор средств для восстановления культурной деятельности общественного Музея имени Н.К. Рериха. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Н.К. Рериха. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Печальное молчание России в «серебряном веке» русской поэзии.


1.

«Люблю я родину, но странную любовью. Не победит её рассудок мой»  признавался  Михаил Юрьевич  Лермонтов. И он же воскликнул беспощадное: «Прощай немытая Россия, страна рабов, страна господ…».
Мы, россияне, по-видимому, генетически обречены любить родину «странной», нерассудочной любовью,  которая     иногда уживается с…  ненавистью. Есть такое понятие в психологии, как  «любовь-ненависть»…
Мы любим родину  с тоской и жалостью, которые, в конце концов, приводят к отчуждению от неё, а то и к  бессильной ненависти…

На изломе веков Отечество познало  краткий период поэзии  получивший название «серебряного  века» (1895 - 1920) .
Символист Константин Бальмонт в «Родной картине» делится с читателем подавленным настроением:
«Полусвет и полусумрак, и невольно рвёшься вдаль, и невольно давит душу бесконечная печаль».  
Однако,  в «Стране, которая молчит»  появляется нюанс нового настроения: «Страна великая, несчастная, родная, которую как мать, жалею и люблю».

Оригинальный рецепт  от вековечной   тоски  по нелёгкой доле России,  предлагал  в 1896 году поэт Фёдор Сологуб:  «Я - Бог таинственного мира, весь мир в одних моих мечтах. Не сотворю себе кумира ни на земле, ни в небесах. Моей божественной природы я не открою никому. Тружусь, как раб, а для свободы зову я ночь, покой и тьму».
Согласимся, с тем, что сологубовский рецепт годится на все времена,  «работает»  и в наши дни, избавляя творческую душу от тоски из-за  врождённых изъянов  родины …
Но, оказывается,  стойкое ощущение  божественного «Я» не является  панацеей от российского сплина даже для  такого творца, как Фёдор Сологуб. В «Гимнах родине»  поэт признаётся:
« О, Русь! В тоске изнемогая , тебе слагаю гимны я.
Милее нет на свете края, о, родина моя!

…Твоих равнин немые дали, полны томительной печали, тоскою дышат небеса…
Твои суровые просторы томят тоскующие взоры и души полные тоской. Но и в отчаянье есть сладость, тебе отчизна стон и радость, и безнадёжность, и покой».

Вот она, любовь русского человека к родине: «Люблю я грусть твоих просторов, мой милый край, святая Русь.
 Судьбы унылых приговоров я не боюсь и не стыжусь».

Так может быть секрет «странной» любви к отчизне заключается в том, что мы бессознательно любим  именно Святую Русь-Россию?
Но что же это за феномен,  печаль России и печаль по России? Уж не жаль ли нам Святую страдалицу - Россию, именно Святую, в той же степени, как нам жаль распятого Христа? Не  одной ли природы эти всемирные жалости-печали? Видимо так, если поэт называет печаль по России бессмертной.
Вот оно, слово поэта-ясновидца: «Печалью, бессмертной печалью родимая дышит страна. Но русское сердце тоскует вдали от родимой земли» (1903).
То же  самое  ностальгическое  чувство по России испытывает  и  поэт Валерий Брюсов: «За полем снежным - поле снежное, безмерно белые луга. Везде -  молчанье неизбежное, снега, снега, снега, снега…».
Но поэт-акмеист Иван Бунин  не склоняет голову перед нищенством России, её вселенской тоской: «Я не люблю, о Русь, твоей несмелой, тысячелетней, рабской нищеты».
И все же: «Но этот крест, но этот ковшик белый…Смиренные, родимые черты!» (1905).


2.

Особенно трагично , с  бессильным надрывом , писали о родине поэты, предчувствуя приближения новых времён ,  которые Александр Блок назвал  «неслыханные перемены, неслыханные мятежи».
И всё же к 1917 году печально-тоскливые  настроения русских поэтов  в отношении родины  меняются  на новые, ранее не познанные ощущения.
Совсем иные, чем у  Бальмонта, Сологуба и Брюсова  возникают мысли   и настроения  в отношении России  у  поэта Андрея Белого. В стихотворении «Родине» поэт призывает: «Россия, Россия, Россия - безумствуй, сжигая меня!» Удивительное видение  возникает перед поэтом:
«В твои роковые разрухи, в глухие твои глубины  струят крылорукие духи свои светозарные сны».
 Космогоническое  пророчество  звучит  в  страстном призыве поэта: «Не плачьте: склоните колени  туда - в ураганы огней, в грома серафических пений, в потоки космических дней!».
Звучит и  надежда. На кого? На сошедшего Христа!
Вот оно, соединение двух великих и бессмертных имён: Россия и Христос!

«Сухие пустыни позора, моря неизливные слёз - лучом безглагольного взоры согреет сошедший Христос».
«Пусть в небе - и кольца Сатурна, и млечных путей серебро. Кипи фосфорически бурно, земли огневое ядро!
И ты, огневая Россия безумствуй, сжигая меня.
Россия, Россия, Россия - мессия грядущего дня!»

Поэт-философ  Юргис  Балтрушайтис  так же тоскует в творчестве.   Но это совершенно  иная тоска. Она   не «зацикливается»  тоской по родной земле.   Тоска поэта вселенская:
«Вся мысль моя - тоска по тайне звёздной, вся жизнь моя - стояние над бездной». Что есть жизнь человека, спрашивает поэт?  И отвечает: «Сон бесцельный, трепет беспредельный».

Между тем  поэт замечает , « в синих высях Бога ночных светил живые письмена», а «некий круг связующий объемлет простор вещей, которым меры нет».  
Как мал, бессилен  человек, когда «за мигом миг в таинственную нить власть Вечности, бесстрастная свивает».
И  горько сожалеет: «Какая боль, что грозный храм вселенной сокрыт от нас  великой пеленой».
Александр Блок  тоскует  «скромнее», его тайна не мирового масштаба, она запрятана в  самой  матушке-России: «Ты и во сне необычайна, твоей одежды не коснусь. Дремлю, а  дремотой тайна, и в тайне -  ты почиешь Русь». Что касается души поэта…
«Живую душу укачала Русь, на своих просторах, ты,  и вот - она не запятнала первоначальной чистоты».
Беспредельна вера А. Блока в Россию будущего: «Пускай  заманит и обманет - не пропадёшь, не сгинешь ты, и лишь забота  затуманит твои прекрасные черты…».
Поэт ясновидчески восклицает: « О, Русь моя! Жена моя! До боли нам ясен долгий путь!».


3.

Поэты «есенинского призыва»  как один  с душевной болью писали о родине.
Крестьянский поэт Спиридон Жрожжин  вовсе непритязателен к родной земле: «Я вижу Волгу и с лесами опять поля, а там дорожка куда-то вьётся далеко…
Ах, если б счастья немножко, как здесь жилось бы мне легко».
Поэт Александр Ширяевец  ищет и находит причину тоски по родному краю. Вначале  восклицает: «Сколько буйных сил непочатых у тебя, родная Русь!». И  затем переходит к главному: «И такие силы львиные зарывалися века! Не с того ли и надрывная  тяжела твоя тоска?»
Поэт Пётр Орешин (1915)  задаётся вопросом «Кто любит родину»? И рисует непритязательную картину: «Кто любит родину, русскую землю с худыми избами, чахлое поле градом побитое? Сила измызгана, потом и кровью исходит силушка, а избы старые, и по селу ходят нищие…»
И находит парадоксальный ответ на свой же вопрос: «Он, лапотный, больше всех любит родину!» И объясняет суть видимого парадокса: «Ведь потом и кровью полил  он, кормилец, каждую глыбу и каждый рыхлый и   тёплый  ломоть скорбной земли своей!»

О   мучительной , тоскливой любви к родине писал и Сергей Есенин. «С того и мучаюсь, что не пойму, куда несёт нас рок событий…». Но, в конце концов, разобравшись в существе происходящих в России исторических событий, поэт провидчески воспел «новые в мире зачатья в отблеске алых зарниц…». И в этих  мировых зарницах увидел  новую  будущую Россию, действительно прошедшую краткий  путь «от сохи до атомной бомбы».

Хорошо известны  хрестоматийные  строчки поэта: «Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю!» Я скажу: «Не надо рая, дайте родину мою».

Величие человека и поэта Сергея Есенина заключается  не в  традиционном оплакивании России, а в призыве  смело двигаться  к новым,  неизведанным временам:
«О, Русь, взмахни крылами, поставь иную крепь! С иными временами встаёт иная степь».
Не прост в мыслях и чувствах поэт Сергей Есенин: «Долга, крута дорога, несчётны склоны гор, но даже с тайной Бога, веду я тайно спор».
Мощно, убеждённо звучит в  год Революции призыв поэта: «Сокройся, сгинь ты племя смердящих снов и дум! На каменное темя несём мы звездный шум. Довольно гнить и ноять, и славить взлётом гнусь - уж смыла, стёрла дёготь воспрянувшая Русь. Уж повела крылами её немая крепь! С иными именами встаёт иная степь».
Прошло столетие. И новая Россия  по пророчеству С. Есенина рассталась с «каменным теменем» и  чутко прислушивается к «звёздному шуму» наступивших Времён Эры Водолея.

10.11.2012 10:38АВТОР: Александр Херсонов | ПРОСМОТРОВ: 1954




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Культура »