Опубликованные и неопубликованные письма Махатм миссис Лоре К. Холлоуэй и о ней
Собрано и систематизировано Дэниелом Х. Колдуэллом
.jpg)
Перевод с англ. Куражов А.П.
Историческая справка
Лора Картер Холлоуэй (1848-1930) была американской писательницей и журналисткой. Она написала несколько книг, в том числе «Леди Белого дома» (1870), которая разошлась тиражом более 100000 экземпляров. Миссис Холлоуэй была помощником редактора (1870-1884) в «Бруклин Дэйли Игл».
Весной 1884-го года Лора Холлоуэй познакомилась с мадам Блаватской в Париже. Об этой первой встрече миссис Холлоуэй позже написала:
«Побудительным мотивом, заставившим меня отправиться в Европу весной 1884-го года, было получение письма от [мадам Блаватской] ... Если бы не многочисленные и настойчивые заверения мистера Джаджа, что она мне будет рада, я бы никогда с ней не встретилась, поскольку путешествие через океан меня не прельщало, а писательской работы было так много, что я даже не рассчитывала на летние каникулы. Но мне хотелось с ней познакомиться и выяснить у неё значение некоторых моих сверхчувственных психических переживаний, имевших место до того, как мистер Джадж уехал из Америки. В конце концов, вместе с подругой и её маленьким сыном мы отправились в Европу, и на следующее утро после нашего прибытия в Париж в сопровождении мистера Джаджа я нанесла ей визит...». (Из неопубликованной рукописи автобиографии миссис Холлоуэй).
В июне того же года миссис Холлоуэй покинула Е. П. Блаватскую в Париже и отправилась в Лондон. В«Раннем периоде Теософии в Европе» мистер А. П. Синнетт приводит некоторые важные подробности о приезде миссис Холлоуэй в Лондон:
«[В июне 1884-го года] мы познакомились с одной американкой, которая какое-то время очень сильно выделялась среди нас. Это была миссис [Лора] Холлоуэй, выдающаяся ясновидящая и ученица Учителя К. Х.
Её приезд из Америки сопровождался впечатляющими рассказами об её сверхчувственных психических способностях и связях с Высшим миром, и мы увидели в ней весьма привлекательную личность. Сначала она гостила у мисс [Франчески] Арундейл, а в июне переехала к нам. ... Вначале, живя у нас, она в некоторой степени была связующим звеном между нами и Учителем К.Х. Мадам Блаватская вернулась в Лондон (и в дом Арундейлов) в конце июня, и постепенно у нас с ней возникли некоторые неприятные трения. ... Вечером 6-го июля у нас через миссис Холлоуэй состоялась беседа с Учителем К.Х. Тогда он вошёл в неё и говорил с нами от своего лица. Раньше она только осознавала его присутствие и повторяла всё, что он говорил. Я хорошо помню эту беседу, потому что нашёл её дату в своём дневнике. ... И, согласно дневнику, ситуация осложнилась новой вспышкой «гнева» со стороны С. Л. [Старой Леди, или мадам Блаватской]. … Очевидно, она стала испытывать острую ревность из-за того, что миссис Холлоуэй становилась связующим звеном между нами и Учителем в обход её. Она настояла на том, чтобы миссис Холлоуэй покинула нас и вернулась к Арундейлам. ... Миссис Холлоуэй сильно испугалась и вернулась к Арундейлам. Она получила (поддельное) письмо, по-видимому, от К. Х., в котором ей приказывалось остаться и заявлялось, что мы были обмануты, так как она медиум и видит ложно. День ото дня ситуация ухудшалась всё больше и больше. Мы обменивались письмами с семьёй Арундейлов, которые теперь полностью находились под влиянием мадам Блаватской. Имя и почерк Учителя не раз воспринимались без должного внимания, и в дневнике моей жены от 16-го [июля] я нахожу, что мы чувствовали, что «наша теософская работа близится к закату». ... На следующее утро миссис Холлоуэй зашла к нам и сказала, что «она с отвращением хочет бросить всё это дело». («Ранний период Теософии», стр. 58-62).
Другая сторона этой истории изложена в различных источниках, в том числе в «Письмах Махатм» (см. письма за 1884-1885 годы). Один из отрывков из письма Учителя К. Х. (от 18-го июля 1884-го года) мистеру Синнетту гласит:
«Вы меня спрашиваете, можно ли вам рассказать мисс Арундейл то, что вам я сообщил через миссис X. Вы совершенно вольны объяснить ей ситуацию и тем оправдаться в её глазах в кажущейся неверности и восстании против нас, как она думает. Вы это можете делать тем более, что я никогда вас ничему не обязывал через миссис X. Как мне известно, ни я, ни мои чела, ни чела М., не сообщались с вами или с кем-либо другим через неё кроме как в Америке, однажды в Париже и ещё раз в доме миссис А. Она превосходная, но совершенно неразвитая ясновидящая. Если бы ей не помешали по неразумию, и если бы вы последовали советам Старой Леди и Мохини, то в действительности к этому времени я мог бы говорить с вами через неё, и таково было наше намерение. И это опять ваша вина, мой дорогой друг. Вы гордо претендовали на привилегию выносить ваше собственное бесконтрольное суждение по оккультным вопросам, о которых вы ничего не могли знать, и оккультные законы, которым вы вздумали бросить вызов и играть с ними безнаказанно, обратились против вас и нанесли вам большой вред. Всё обстоит так, как и должно быть. Если бы вы ПОСТАРАЛИСЬ и внушили себе мудрую истину, что интеллект сам по себе не всемогущ, что для того, чтобы стать «передвигателем гор», ему сперва нужно воспринять жизнь и свет от своего высшего принципа – духа, а затем сосредоточить ваш взор на всём оккультном, духовно стараясь развить эту способность согласно правилам, тогда бы вы вскоре правильно разгадали эту тайну». («Письма Махатм», письмо №62).
Это краткая справка должна дать некоторое представление о контексте многих из нижеследующих опубликованных и неопубликованных писем, написанных Махатмами К. Х. и М. миссис Холлоуэй, Франческе Арундейл, мадам Блаватской и полковнику Олькотту. Для получения дополнительной информации исторического плана добавлен ряд сносок.
Я попытался расположить письма в хронологическом порядке, но эта последовательность весьма условна. Эти письма и история этих важнейших месяцев ещё требуют дальнейшего изучения.
Некоторые из этих писем были впервые опубликованы в теософском журнале«Слово» (Нью-Йорк, май и июль 1912-го года), а затем перепечатаны К. Джинараджадасой в первой серии «Писем Учителей Мудрости» (Адьяр, Мадрас, Индия, Издательский Дом Теософского Общества). Все опубликованные и ранее не публиковавшиеся письма, приведённые здесь, взяты из копий, хранящихся в моей личной библиотеке. –
Дэниел Х. Колдуэлл.
Письмо 1
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости», Серия I, Приложение, Письмо XII]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в начале июля 1884-го года]
Мужество и верность, правдивость и искренность всегда вызывают наше уважение. Продолжайте в том же духе, дитя моё. Боритесь за гонимых и обиженных, за тех, кто самопожертвованием сделал себя беспомощными,будь то в Европе или в Китае. Я буду переписываться с вами через неё, но только если вы будете хранить эту тайну. Вы можете показывать письма, но никогда не раскрывайте, каким образом они к вам попадают. Прежде чем я начну, вы будете должны торжественно поклясться в этом. Благословляю вас, дитя моё, и берегитесь оболочек.
К.Х.
Письмо 2
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К.Х.;
получено в Лондоне в начале июля 1884-го года]
Передайте ей [миссис Холлоуэй] это для её поддержки, ибо теперь благодаря моему непосредственному влиянию она увидела то, чего никогда не видела, когда передавала мистеру Синнетту фальшивые и вычурные послания, якобы исходящие от меня, – она почувствует себя лучше и сильнее. Дайте ей понять через это письмо, что в действительности именно мы захотели, чтобы она приехала в Европу, и заставили её это сделать. Именно Дарб. Натху и двоим другим было поручено помочь ей написать книгу [«Человек: фрагменты забытой истории» в соавторстве с Мохини Чаттерджи. (1)]. Важно, чтобы она написала эту книгу, и чтобы эта книга была опубликована до конца года. Но если она не выполнит волю Мохини, который будет получать прямые указания от меня, и не будет строго следовать пути, проложенному для неё по приказу М., то её ждёт ужасный провал. Каждое слово, которое она повторила вам, было сказано под моим влиянием. Всё обратное, сказанное учеником или любым фальшивым астральным чела, является ложью. К несчастью для неё, она видит людей такими, какими они предстают перед ней в настоящий момент, – пусть наберётся терпения, и она увидит вещи такими, какими они являются, без какой-либо прямой помощи от нас. Вам не нужно посылать объяснение термина Упасика, которое так ввело в заблуждение миссис Синнетт, – оно стало бесполезным. Но пусть она поймет, как ошибалась, когда говорила мистеру С[иннетту], что вы охарактеризовали работу, начатую миссис Х., как не имеющую важности. Мне жаль мистера С[иннетта], очень жаль, но если он отвергает тех, кого я ему посылаю, «возмущается» словами, произнесёнными Мохини под моим прямым влиянием, и отказывается быть «вестником Старой Леди», когда сообщение приходит от М., то его интуиция совершенно слепа. Пусть миссис Х[оллоуэй] больше ни для кого не устраивает сеансы (sit), так как её ясновидение совершенно ненадёжно из-за различных негативных влияний: оно скоро к ней вернётся.
К. Х.
Письмо 3
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Серия I, Приложение, Письмо VI]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в июле 1884-го года]
Слабые усилия жизни поистине ничтожны по сравнению с результатами вечности (слово, о котором вы едва ли можете иметь представление), и общая сумма всех действий незначительна по сравнению с будущим. Но неужели вы, имея это будущее, в котором вам предстоит действовать и творить, откажетесь идти вперёд прямо сейчас? Двойственная натура колеблется, прежде чем действовать.
Книга [«Человек: фрагменты забытой истории» (1)] – это начатый проект; почему бы его не завершить? Существование этой книги будет зависеть от вас, поскольку только вы можете её создать, а материалы не находятся ни в чьих других руках. Но если вы откажетесь продолжать, не обманывайте себя ложной мыслью, что вы не способны сделать то, что уже сделали.
Настоящая причина – потеря уверенности в себе, и вы несёте ответственность за то влияние, которое позволяете оказывать на себя другим. Неужели вас будут взвешивать на весах и признают не выдержавшей испытание? Вернётесь ли вы к старому положению вещей в Америке? Мы хотим избавить вас от этого.
К. Х.
Письмо 4
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в июле 1884-го года]
Миссис Х[оллоуэй] видит лучше, чем слышит.
Ей следует либо позволить себе постепенно развиваться и прислушиваться к советам наших чела, либо отказаться от всего этого, что было бы досадно. Она плохо различает то, что показывают ей посланные чела, и то, что является переносом идей из сознания того, для кого она проводит сеанс, и этот перенос, конечно же, отражает его личные предубеждения, предвзятые взгляды и интересы, симпатии и антипатии. Она слишком часто забывает то, что читала и изучала о законах «животного магнетизма». И это потому, что она очень впечатлительная и чувствительная натура, равно как и прирождённая ясновидящая.
К. Х.
Письмо 5
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Серия I, Приложение, Письмо XI]
[Е. П. Б. от Учителя М.;
получено в Лондоне в середине июля 1884-го года]
К. Х. не может постоянно беспокоиться из-за каждой мелочи. Это надо прекратить. Почему она [миссис Холлоуэй] не верит вашим словам и требует подписей Учителей? Ей велели её опубликовать [книгу «Человек: фрагменты забытой истории»] одновременно здесь и за океаном, но она всё меньше уверена в себе. Если бы она послушно следовала советам, если бы она ежедневно избегала подвергать себя магнетическому влиянию, которое после первого эксперимента низвергло её с высокого уровня ясновидения на низкий уровень медиумизма, то к этому времени она бы достаточно развилась, чтобы доверять своим видениям. Все вы женщины «ку-ку» (в оригинале «Zin Zin» – чокнутые, тронутые – прим. переводчика) – дурочки по отношению к самим себе в своём угодничестве доброму и любящему другу, готовые пожертвовать собственным спасением.
Упасика из дома [мисс Франческа Арундейл] увидит, что благоговейная дружба не исключает упрямства, зависти и ревности. Упасика из Паталы (Америки – прим. переводчика) [миссис Холлоуэй] вскоре поймёт, насколько в ходе развития опасно подмешивание западного магнетизма. Предупредите её ещё раз, но, если она не прислушается, больше не предупреждайте. Вы можете сказать ей, что если она останется с вами на какое-то время, то я смогу ей помочь от имени К[утуми]. Сейчас у него совсем нет времени. Разве она сама не почувствовала, что после того, как она провела примерно получасовой сеанс рядом с ——, её видения начали меняться? Разве это не должно было явиться для неё предупреждением? Конечно, она служит определённой цели и знала об этом в Бруклине, но два других магнетизма заставили её об этом забыть.
Возьмите её с собой к Шмихену и скажите, чтобы онасмотрела. Да, она добрая, чистая и похожа на челу, только слишком слабохарактерная в доброте своего сердца. Скажите Шмихену, что ему помогут. Я сам буду направлять его кисть, когда он будет писать портрет К[утуми]. (2)
M.
Письмо 6
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в середине июля 1884-го года]
В последнее время было сделано и сказано много такого, что мне не нравится. К предложениям, которые Олькотт получал от разных людей, как членов Общества, так и не состоящих в нём, о том, чтобы вы вместе с ним устроили приём, на который могли бы прийти многие из тех, кто ещё не состоит в Обществе, но проявляет определённый интерес и любопытство, следует прислушаться; они являются эхом умонастроений значительной части публики, и пока вы оба находитесь в Англии, нельзя упускать ни одной возможности, благоприятной для расширения Общества.
Я и впрямь огорчился, увидев, что некоторые из лучших, похоже, хотят принизить значение этого и придумать какие-то правдоподобные объяснения тому, что мы отправили вас и, особенно, Г. Олькотта сюда. Дело в том, что присутствие «Основателей» является весомым (и необходимым) доказательством существования Материнского Общества, и оно оказало благотворное влияние, которое мы учитывали в своих расчётах ещё до того, как отдали приказ о поездке.
Какими бы превосходными ни были многие из членов [Общества] и насколько бы они не превосходили кого-то из вас обоих по таланту, образованности или качествам характера – они не Основатели, так что не беспокойтесь и не позволяйте себе воображать всякую ерунду. Никто, кроме вас, никогда не будет нашими главными, признанными представителями; и они не давали тех клятв в самопожертвовании и всепоглощающей преданности нашему делу, какие давал Олькотт. Этот вопрос о приёме (3) поднимался на последнем собрании, был поддержан некоторыми [членами Общества] и передан на рассмотрение Совета Ложи. Время пребывания в Лондоне подходит к концу; этим нельзя пренебрегать. О[лькотту] было поручено самостоятельно подготовить лекцию на теософскую тему, но пока воз и ныне там. Скажите на милость, почему?
К. Х.
Письмо 7
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в середине июля 1884-го года]
Я отвечаю, что, какими бы отвратительными ни казались мистеру Синнетту наши «азиатские взгляды на вещи», Упасика была права, когда заявила ему, что и её Учитель, и я сам хотели, чтобы на брошюру Лилли (4) был дан подробный ответ.
Это должен сделать не мистер Синнетт и не кто-то другой, а Л[ондонская] Л[ожа] Т[еософского] Общества. Если наши советы азиатов не будут приняты – как можно быстрее и действеннее, и, если достопочтенные Лилли и Уайлд (5) не будут разоблачены – один в своём невежестве, другой в своей злонамеренности, – тогда пусть никто из членов Общества не жалуется на «Учителей», которые ими руководят или позволяют им втягиваться в неприятные ситуации. Миссис Х[оллоуэй] ясно видела то, что ей показали: миссис К[ингсфорд] (6), которая состоит в дружеских отношениях с Уайлдом и Лилли, готовит новую брошюру, чтобы они обрушили на Общество как можно больше порицаний и насмешек.
К.Х.
Письмо 8
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в середине июля 1884-го года]
Она [миссис Холлоуэй] в последнее время играет с огнём, служа медиумом для бхутов в этом доме. Предупредите её об опасности, которая угрожает ей самой не меньше, чем другим – и предупредите мистера Синнетта.
В данном случае «неудовлетворённое желание» – это зло, порождённое эгоизмом и фанатизмом, и поощрять надежду на его удовлетворение означает продлевать, а не сокращать время пребывания существа в Кама-локе помимо нанесения вреда, возможно непоправимого, невинному ребёнку и нежной родительнице – любящей бабушке. Позаботьтесь о последней, и я обещаю ей свою помощь. Можете показать это почтенной доброй леди.
Подтвердите Мохини, что он должен был непосредственно учиться у меня – плохой магнетизм, который он постоянно накапливает, хотя и быстро рассеивает, сильно мешает ему – и что он прав, пытаясь остановить вмешательство в это дело миссис Холлоуэй. МОХИНИ ПРАВ, А СИННЕТТ НЕПРАВ.
К. Х.
Также прикажите ему [Мохини] возобновить сеансы написания книги здесь, а не у мистера Синнетта. Почему мы должны разделять ток между двумя местами, вместо того чтобы сосредоточивать его в одном, и заниматься нейтрализацией двух источников локального магнетизма? (1)
Письмо 9
[Лишь несколько отрывков из этого письма были опубликованы
в «Письмах Учителей Мудрости», первая серия, приложение, письмо IV.
Полныйтекст всего письма приведен ниже]
[Франческе Арундейл от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в конце июля 1884-го года]
Теперь, когда вы все лучше поняли ситуацию, письмо миссис Х[оллоуэй] не требует ответа. Передайте ей дословно слова Махатмы К.Х., «что он полностью снимает с неё всякую вину за это недоразумение, и что даже если бы это привело к неблагоприятным последствиям – а эти последствия действительно были бы неблагоприятным – её карма от этого нисколько бы не пострадала». Ведь она была во всём этом всего лишь рукой, которая в смятении всё перевернула в комнате, пытаясь протереть запылившуюся мебель и навести порядок. Духовные способности требуют развития и контроля даже в большей степени, чем наши умственные дарования, ибо интеллект гораздо легче усваивает плохое, чем хорошее. Миссис Х[оллоуэй] должна всегда помнить эти строки Теннисона:
«Самоуважение, самопознание, самоконтроль.
Вот три силы, приводящие нас к верховной власти».(7)
Но в то же время следует помнить о чрезвычайной опасности своеволия, когда оно не контролируется тремя вышеупомянутыми качествами, особенно если речь идёт о духовном развитии. Её главная ошибка – та, которая постоянно втягивает её в неприятности, – это неосмотрительное и несвоевременное проявление тех трёх качеств, которые она пытается недооценивать в себе. И её попустительское отношение к этому единственному её недостатку (своеволию), а также недостаточная твёрдость в сдерживании своей сильной природной чувствительности.
Её цветок действительно является символом:
«И сердце, которое раньше других пробуждается к цветам,
всегда первым касается шипов».
(цитата Томаса Мура – прим. переводчика)
Пусть она научится контролировать свою волю и чрезмерную чувствительность, и тогда она станет самым совершенным – и самым сильным – столпом Теософского Общества.
Махатма повторяет своё утверждение относительно её книги. (8) Но она не может быть когда-нибудь написана в шуме, суматохе ссор и буре страстей, обладая при этом требуемым совершенством.
Однако она не была такой, какой себя считает, думая, что «ничего не делала хорошо и мало чего добивалась для себя и других». Ничего подобного. Она служила определённой цели, и неприятные, болезненные сцены и события последних дней подействовали на вас как целебное лекарство на больной организм, а среди вас были и те, в ком таились зародыши отвратительных душевных язв, и появление одной из них могло бы оказаться смертельным для Теософского Общества в целом.
И если, как справедливо утверждает миссис Х., она «втянула в беду» людей, которые искренне её любят, то это потому, что эти двое были среди вышеупомянутых пациентов. Они попали в поток, полный магнетической заразы, полный зародышей психических заболеваний, которые привели бы их обоих – если бы их не вытащили из него силой – к духовной смерти. Операция не могла пройти без страданий и боли, но в этом виновна и за это ответственна не рука, которая её проводила, и не инструмент, который эта рука держала.
Не миссис Х. заставила Махатму К. Х. сказать мистеру Синнетту, что сведения, полученные им через неё, были ложными, поскольку она сама, интуитивно чувствуя, неоднократно предупреждала его об этом. Источник всех проблем кроется в нескольких правдивых сведениях и, как следствие, в ошибке мистера Синнетта, который был твёрдо убеждён, что через миссис Холлоуэй напрямую общался с Махатмой К. Х. и его челами. Это в сочетании с пагубным влиянием, которое даже в последние несколько часов после примирения снова и снова сказывалось на мистере Синнетте, и явилось настоящим источником распространения яда.
Каким бы верным и неизменно преданным он ни был, эта угроза по-прежнему нависает над ним, окутывая его, словно чёрная туча, и неуклонно приближается к миссис Холлоуэй, а также и к другим членам Лондонской Ложи. Пусть все они остерегаются. Она должна хорошо понимать свой долг перед мистером Синнеттом и не спрашивать совета у Махатм. И он, и его леди [миссис Пейшенс Синнетт] проявили к ней невероятную доброту. Она обязана поддерживать и подбадривать их своим присутствием, утешать их в душевных страданиях и укреплять их часто ослабевающую веру, являя им свои духовные переживания. Переживания, которые она имеет с открытыми глазами и в полном сознании. Она ни на мгновение не должна позволять себе терять сознание, ибо только тогда они – эти переживания – становятся полными и заслуживающими доверия, ведь они находятся под воздействием злых сил. Вернётся ли она под их кров или нет, зависит только от неё. Ей было приказано оставаться в комнате полковника Олькотта во время его отсутствия и не более того. Также она вольна решать, вернётся ли она в Америку сейчас или через два месяца. Оставаясь здесь, она успешно завершит работу, вернувшись, она рискует попасть под власть и влияние тех, кто однажды уже сбил её с пути, и ей снова придётся вести прежнюю жизнь.
Ей никто не позволял с кем-то связываться в начале написания книги. Это произошло в силу её собственной слабости. Она ничего не знала о том, что говорила в состоянии транса, находясь под сильным влиянием двух своих помощников, также она не знала и о приказах, которые часто скрывала от себя в состоянии бодрствования, а другие приказы при их записи слегка изменяла, чтобы они лучше соответствовали её желаниям. Чувства миссис Б. вряд ли можно успокоить иначе как возвращением к старому плану, а это в конечном итоге погубит духовное развитие миссис Холлоуэй в правильном направлении. Нет ни малейшего сомнения в том, что если бы миссис Холлоуэй удалось убедить на несколько месяцев отказаться от любых контактов со своими старыми знакомыми и их влиянием, она бы вышла из этого огненного горнила испытаний с триумфом.
В ней нет ни фальши, ни обмана, ни эгоизма, но лишь чрезмерная чувствительность и крайняя нерешительность при отсутствии твёрдости доведения принятых решений до конца, а также полное отсутствие самоуважения и слишком большое «уважение» к личностям, которые зачастую намного ниже её по умственным способностям и рассудительности и гораздо ниже по уровню духовности и чистоте мотивов. Моменты воодушевления, в которые высший разум может себя проявить, никогда не возникают в состоянии транса. Энтузиазм или другое проявление воодушевления есть гений искренности, и «без него Истина не может одержать победу». Скажите ей, чтобы она набиралась терпения. Пусть она передаст мистеру Синнетту слова Махатмы К. Х., что своим вчерашним поступком он заслужил его расположение во всех отношениях, и что Махатма К. Х. очень благодарен ему в той же степени, что и его друг К. Х. Различие между ними Махатма К.Х. объяснит миссис Холлоуэй, когда придёт время.
К. Х.
Письмо 10
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.
получено в Лондоне в конце июля или начале августа 1884-го года]
Я написал письмо мистеру Синнетту, в котором изложил ситуацию и своё отношение к вам обоим и надеялся, что мне не придётся снова возвращаться к этой теме. Однако ваша мысль, упорно цепляющаяся за этот один вопрос, вынуждает меня действовать ещё решительнее. Я говорю прямо: если вы заботитесь о своём развитии, то должны честно и твёрдо сказать об этом мистеру Синнетту. Его настойчивое стремление к дальнейшим встречам с вами после того, как я сказал ему, что из-за ваших противоположных магнетизмов такие встречи препятствуют вашему развитию и серьёзно тормозят его прогресс, ясно показывает, что мои советы его очень мало волнуют.
Я не буду претендовать на то, чтобы пользоваться своим правом требовать «беспрекословного послушания» во всём, что касается его духовного развития. Я никогда этого не сделаю: я просто уйду с этой арены [слово пропущено] и упрямого противостояния и больше ничего не скажу. Что касается вас, то вы предупреждены в ПОСЛЕДНИЙ РАЗ.
Мы не можем тратить время на пустые споры: либо вы хотите и дальше развиваться под нашим руководством, либо нет. Если вы хотите, то не сможете встретиться с мистером Синнеттом в ближайшее время – вероятно, до следующего года. Вы просите меня объяснить ему вашу ситуацию: мне больше нечего объяснять, и мы не привыкли утруждать себя этим. Будет ли это письмо с инструкциями, которое вы от меня получите, последним или нет, зависит от ваших действий.
К. Х.
Письмо 11
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в конце июля или начале августа 1884-го года]
Если она [миссис Холлоуэй] даст вам честное слово никогда не говорить Синнетту, что советы или (как он бы это назвал) приказы исходит от меня, тогда вы можете ей об этом рассказать. Если она уедет с Синнеттами прежде чем они полностью избавятся от дурного влияния, которое преследует их повсюду, или она последует за ними за пределы Англии или остановится у них, то она пропала, и они тоже в отношении моего дальнейшего вмешательства в их дела. Передайте ей, что если она будет настаивать на том, чтобы я сам сказал об этом С[иннетту], то я так и сделаю, и тогда он будет потерян для Л[ондонской] Л[ожи] и Теософии.
Она хуже ребёнка: она нашла бы в нас доказательства, как христианин нашёл бы их в Иисусе.
К. Х.
Письмо 12
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Серия I, Приложение, Письмо V]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне 4-го августа 1884-го года (9)]
Вам нужно определение слова «Дух», дитя моё? Приходящая сила даст это определение так же хорошо, как и любой другой термин.
Почему вы проявляете такое малодушие в исполнении своего долга? Дружба, личные чувства и благодарность, несомненно, благородны, но только долг ведёт к тому развитию, к которому вы так стремитесь. Попытайтесь в последний раз показать им [Синнеттам] правду. Я хочу, чтобы вы поехали в Эльберфельд [с Е. П. Б.]; я хочу, чтобы вы как можно меньше меняли магнетизм.
К. Х.
Письмо 13
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в начале августа 1884-го года]
Лично.
Напишите предисловие, в котором достаточно подробно объясните происхождение книги [«Человек: фрагменты забытой истории»], чтобы заинтересовать читателя, но не посвящая при этом целую страницу «Занони». Не показывайте это Синнеттам, держите всё в секрете. Лучше поезжайте с ними [Е. П. Б., Франческой Арундейл и другими] в Эльберфельд. Месяц, проведённый там вдали от враждебных влияний, принесёт больше пользы, чем полгода в Б[руклине] в одиночестве.
(по распоряжению) К. Х.
Письмо 14
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Лоре К. Холлоуэй и другим от Учителя К. Х.;
получено в Кембридже 10-го августа 1884-го года](10)
Вы приехали вместе, так зачем же вам расставаться? Вы нужны здесь для определённой цели. (10)
К. Х.
Письмо 15
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Серия I, Приложение, Письмо X]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне в первой половине августа 1884-го года]
Оставьте её в покое. Вы не имеете права влиять на неё никоим образом. Уедет ли она или останется, её дальнейшая судьба в её собственных руках. Я не могу снова и снова отвечать на одни и те же вопросы. Я сказал ей: «Пытайся» и больше ничего не скажу. Вы можете объяснить ей, что для человека, столь решительно настроенного в своих порывах и так часто утверждающего, что готова в любой момент отправиться в Тибет на поиски меня со словами: «Я здесь, будете ли вы меня учить, Учитель?», она ведет себя поразительно непоследовательно, если бы только знала, что таким образом сможет получить искомые знания. Именно магнетизм Синнетта – как в следующем письме, так и в уже полученном – выбивает опору из-под её ног. Я не хотел показаться слишком строгим, запрещая на какое-то время любые контакты, и вот к чему это привело.
Если она ещё не усвоила фундаментальный принцип оккультизма, согласно которому каждое пустое слово записывается так же, как и каждое наполненное серьёзным смыслом, то, прежде чем позволить ей сделать ещё один шаг, ей следует об этом сообщить. Я не буду рассказывать вам о её будущем, и вам не следует пытаться его увидеть. Вы же знаете, что это против правил.
В любом случае, если всё закончится неудачей, вы не должны сожалеть о трёх потерянных месяцах, о ваших и наших собственных усилиях, а также о времени, потраченном Мохини на это дело. Вы помогали, и единственной пострадавшей будет она сама. Я глубоко сожалею об этом. Я бы хотел развить эту щедро одарённую натуру, успокоить и утешить в лоне вечной Истины её чувствительную душу, которая вечно страдает от нанесённых самой себе ран. Я ничего не смогу сделать, если она не поможет мне ей помочь. Постарайтесь дать ей понять, что в оккультизме нельзя ни вернуться назад, ни остановиться, что позади сделавшего шаг вперёд разверзается бездна. Будьте к ней добры и нежны, что бы ни случилось. Она страдает, а терпение никогда не было её сильной стороной. Она бы могла стать принятым челой прежде, чем показала бы себя достойной, даже до окончания испытательного срока. «Я не чела», – продолжает она твердить, не подозревая, что приняла этот обет неосознанно и находясь вне тела.
«О, если бы я только могла быть уверена, что книга будет закончена!». Неужели? Поэтому, мучаясь от осознания скорого наступления срока окончания работы, она теряет час за часом и день за днём вместо того, чтобы работать над книгой в настоящем и таким образом её закончить.
Бедная, слабая натура! Любящая, добрая, правдивая и честная со всеми, кроме самой себя. Воистину, грядущие двадцать четыре часа станут переломным моментом в её мучительной жизни. А вы пока выполняйте свой долг.
К. Х.
Письмо 16
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Серия I, Приложение, Письмо VIII]
[Генри С. Олькотту от Учителя К. Х.;
получено в Эльберфельде, Германия, в конце августа 1884-го года]. (11)
Л. К. Х. должна найти в своей интуиции все необходимые доказательства того, что мы довольны её книгой, её первой попыткой изложить оккультную доктрину. Всегда будьте с ней добры и относитесь к ней по-братски. Она честна, откровенна, благородна и полна рвения. Не критикуйте её; её недостатки –это недостатки вашей страны.
К. Х.
Письмо 17
[Были опубликованы лишь фрагменты этого письма. См. первую серию «Писем Учителей Мудрости», в которых его неполный текст приведён как отрывок из двух отдельных писем (I и II). Полная версия всего письма приведена ниже]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Эльберфельде, Германия, во второй половине августа 1884-го года]
Когда вы станете старше как чела, вы перестанете удивляться тому, что никто не будет обращать внимания на ваши желания и даже на дни рождения и прочие пиршества и посты. Ибо тогда вы научитесь понимать истинную цену телесной оболочки «Я» и всего, что с ней связано. Для непосвящённых день рождения – это всего лишь двенадцатимесячный шаг к могиле. Когда каждый новый год будет знаменовать для вас шаг в развитии, все будут готовы выразить вам свои поздравления; тогда будет что-то действительно достойное того, чтобы вас с этим поздравить. Но пока вам нет и года – а к вам относятся как к взрослому! Дитя моё, прежде чем начать ходить, постарайтесь сперва научиться уверенно стоять на ногах. Вам многое простительно из-за вашей молодости и невежества в вопросах оккультной жизни. Но вы должны следовать нашим правилам и ещё до истечения первого года вашей жизни в качестве челы отвергнуть капризы и прихоти, если хотите увидеть рассвет её второго года. Пока же озеро на вершинах вашего существа в один день в порыве капризов или гнева, теребящего вашу душу, превращается в бесцельно бурлящие воды, а в другой день, когда всё успокаивается, и в «доме жизни» воцаряется мир, становится зеркалом. Сегодня вы делаете шаг вперёд, а завтра отступаете на два. Ученичество (chelaship) не допускает такого движения; его главное и неизменное требование – спокойное, даже созерцательное состояние (а не медиумическая пассивность) ума, способного воспринимать внешние психические впечатления и передавать собственные внутренние. В состоянии сильного возбуждения можно заставить ум работать с невероятной скоростью, но Буддхи – никогда. В его чистой обители всегда должен царить покой. В связи с этим глупо думать о внешней Упасике. Она не является «челой». Вы хотите получить подтверждение того, чтó вам было сказано о причинах и следствиях вашего переезда из Лондона в Эльберфельд. Примите это. Факты таковы, как это было объяснено. Вы не сможете обрести психическую силу до тех пор, пока не будут устранены причины психической слабости. Ваша проблема в том, что вы «не можете принять» доктрину об оболочках. Вы едва освоили основы самоконтроля психических явлений; ваше яркое творческое воображение вызывает к жизни иллюзорных существ, отчеканенных за мгновение до этого на монетном дворе вашего ума; существ, которых вы сами не знаете. Вы пока не овладели точным методом различения лжи и истины, поскольку ещё не постигли учение о оболочках. Тем не менее, непомерно усиленная эмоциональность не может отменить сей факт Природы. Ваш бывший друг является оболочкой, которая опаснее для вас, чем десять других, потому что его чувства к вам были сильными и приземлёнными. То немногое, что было в нём духовного, пребывает теперь в Девачане, а в Кама-Локе остался лишь шлак, от которого он так тщетно пытался избавиться. А теперь слушайте и запоминайте:
Независимо от того, проводите ли высеанс для друзей в Америке, Лондоне или где-то ещё в качестве медиума – хотя теперь вы ненавидите это слово, – ясновидящей или яснослышащей, вам необходимо быть готовой к плохим последствиям, поскольку вы едва овладели элементарными навыками самоконтроля психики. Вы притягиваете к себе самые близкие и самые сильные влияния – зачастую злые – и напитываетесь ими, в результате чего ваша психика подавляется или погружается в наркотическое опьянение. И атмосфера наполняется ожившими призраками.
Они дают вам ложные знаки, вводящие в заблуждение откровения и обманчивые образы. Ваше яркое творческое воображение порождает иллюзорных Гуру и чела и вкладывает в их уста слова, отчеканенные за мгновение до этого на монетном дворе вашего ума без вашего ведома. Ложь кажется такой же реальной, как и истина, и у вас нет точного метода её определения, поскольку вы всё ещё склонны подгонять свои сообщения под свои же предвзятые представления. Мистер Синнетт вопреки собственному желанию и неосознанно притянул к себе облако элементариев, власть которых над ним столь велика, что временами делает его ужасно несчастным и подрывает его твёрдость. В действительности ему грозит потеря всего, чего он добился, и он может отдалиться от меня навсегда. Хуже всего то, что он отказался от своего защитного щита, от своего милого дитя, через которое я мог бы действовать (и делал это долгое время), чтобы оградить его от окружающих пагубных влияний. Этот чистый мальчик далеко, и никакое моё прямое влияние не может его достичь. Я ничем не могу ему помочь; он должен помочь себе сам. Я буду рад, если он победит, потому что благодаря этому практическому опыту его интуиция обострится и поможет ему отличать правду от лжи. В данный момент он окутан туманом майи, и всякий раз, когда он приближался к вам, вы тоже терялись в этом тумане. Я полностью отрицаю, что общался с ним через вас. Я никогда этого не делал, и я повторяю это снова; но он цепляется за свою пагубную иллюзию, чем делаетменя фальсификатором. (12) Бедная моя подруга из Индии, ей наговорили столько всего, но из этого она так мало поняла! (Можете скопировать это и отправить ей, если хотите.)
Как отличить реальное от нереального, истинное от ложного? Только через саморазвитие. Как этого добиться? Прежде всего, необходимо тщательно ограждать себя от причин самообмана, и, самое главное, от общения с элементариями, как раньше, будь то ради угождения друзьям (?) или ради удовлетворения собственного любопытства. А затем каждый день выделять определённое время (час или часы) на уединённое самосозерцание, письмо, чтение, очищение своих мотивов, изучение и исправление своих недостатков и планирование своей работы во внешней жизни. Эти часы должны быть посвящены только этой цели, и в это время рядом с вами никто не должен находиться, даже ваш самый близкий друг или друзья. Мало-помалу ваше зрение станет яснее, и вы заметите, что туман рассеивается, ваши внутренние способности возрастают, ваше стремление к нам усиливается, а сомнения уступают место уверенности. Но остерегайтесь слишком сильного стремления к прямому руководству и опоры на него. Наши пути – не ваши пути. Мы редко выказываем какие-либо внешние проявления, по которым нас можно было бы узнать или почувствовать. Вы считаете, что Г. С. О., Мохини и мадам Герхард давали вам советы совершенно без нашего вмешательства? Что касается У[пасики], то вы любите её больше, чем цените её советы. Вы не понимаете, что, говоря о нас или от нашего имени, она не смеет смешивать своё личное мнение с тем, что, как она говорит, исходит от нас. Никто из нас не осмелился бы сделать это, поскольку у нас есть кодекс, который нельзя нарушать. Учитесь, дитя моё, улавливать намёки, какими бы способами они ни были даны.Вам раньше уже говорили никогда не прикасаться к Мохини; вы сделали это из чистой злобы и навлекли на себя недовольство одного из наших глав. «Проповеди можно читать даже через камни». Вы не останетесь без присмотра и заботы, но вы должны привлекать, а не отталкивать нас и наших чела. Представления Мохини о «суде» и тому подобном уху мисс Арундейл могут показаться неприятными, но она должна принимать вещи так, как он это делает, если хочет, чтобы на неё вообще обращали внимание. Не стоит слишком жаждать «инструкций» для кого-то из вас. Вы всегда будете получать то, что вам нужно в соответствии с вашими заслугами, но не более того, чтó вы способны усвоить. Ваша книга – хорошая проверка этого. Теперь битва начинается: сразитесь же в добром бою даже со своим другом, генералом Г. (13), и победа будет за вами.
К. Х.
Письмо 18
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Первая серия, приложение, письмо IX]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Эльберфельде, Германия, в конце августа 1884-го года]
Упасика [Е. П. Б.] больна, поэтому вы должны делать то, что я вам говорю. Читайте ей с Г. С. О. [главы книги «Человек: фрагменты забытой истории»] вслух или попросите Мохини делать это вместе с ним по очереди, чтобы вам было легче. «М» будет следить за этим вместе с Д. К. и останавливать вас через неё, когда потребуются правки. Вы хорошо поработали, дитя моё. Я доволен. Будьте сильной; не думайте о доме; всё хорошо, что хорошо кончается. Верьте в будущее и надейтесь.
К. Х.
Письмо 19
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Эльберфельде, Германия, в конце сентября 1884-го года](14)
Лучше как можно скорее послать за мистером и миссис Синнетт. Необходимо общее собрание. На кону его [Синнетта] собственная репутация. (14)Я сделаю так, чтобы его визит не причинил вреда. Он изменился.
К. Х.
Письмо 20
[Опубликовано в «Письмах Учителей Мудрости»,
Первая серия, приложение, письмо VII]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К. Х.;
получено в Эльберфельде, Германия, где-то между 1 и 4 октября 1884-го года] (15)
Величайшее утешение и первейший долг в жизни, дитя моё, – не причинять боль и избегать доставлять страдания людям и животным. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы в нынешней ситуации сложить два и два и увидеть, что получается четыре. С одной стороны, у нас есть та [Е. П. Б.], которая много страдала, служа нам и делу; которую всегда подозревали, всегда осуждали и которую теперь Общественное Мнение распинает на древе позора. (15) Рядом с ней стоит один из тех, из-за кого она так страдала; косвенная причина её страданий и тот, кто при чьём-то первом подозрении во лжи без колебаний заподозрил бы её сам. Тем не менее, этот человек [А. П. Синнетт] тоже страдал, он заслуживает внимания, и его сомнения должны быть развеяны. Чтобы удовлетворить его и тем самым помочь делу в его нынешнем очень сложном положении, мы, которым запрещено использовать свои силы в общении с европейцами, можем действовать только через наших чела или таких, как Е. П. Б. Мы можем связываться с ним, но только через эти два канала. Где находятся чела, достаточно сильные для того, чтобы помочь нам без использования наших собственных сил? Один из них находится за много тысяч миль отсюда, другой же адепт – здесь. Чтобы получить ответ через первого, потребуется два месяца. Но отныне она категорически отказывается от оказания подобных услуг. Она права. Она требует этого во имя своей кармы и поэтому не желает, чтобы ей приказывали делать что-либо против её воли. За своё самопожертвование она получила столь горькое воздаяние, что было бы жестокостью и злоупотреблением властью подвергать её новым истязаниям.
К. Х.
Письмо 21
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Лоре К. Холлоуэй от Учителя К.Х.;
получено в Эльберфельде, Германия, 4-го октября 1884-го года](16)
Вы совершенно неправы, давая такой ответ А. П. Синнетту. Не связывайте больше её [Е. П. Б.] имя с феноменами, если не хотите причинить ей боль. Если С[иннетт] передаст вам адресованное мне письмо, возьмите его молча и положите под скатерть на то место, где вы нашли подарок, не привлекая внимания Е. П. Б. Я хочу от вас не более чем молчания. Я постараюсь в течение дня забрать его письмо и отправить ответ. Я напишу вам в Лондон. Но Синнетт не должен никогда узнать, что я не сообщаюсь с вами напрямую. Этому поможетмолчание. Я хочу защитить Е. П. Б., которая не позволит вам сказать неправду. (16)
К. Х.
Письмо 22
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
получено в Лондоне, примерно
до 18 октября 1884-го года] (17)
Бесполезно повторять одно и то же. Вы сказали ей [миссис Холлоуэй], что я об этом думаю, и на этом всё. – Нет, я не хочу, чтобы она переночевала хоть раз в доме Синнетта или даже задерживалась в нём дольше часа. Там настолько сильное влияние, что оно одним махом уничтожит результаты шестинедельного труда. Мы пока не готовы открыто заявлять о своей политике; она зависит от позиции отдельных членов. Я сожалею, что так получилось, но ничего не поделаешь. Я отвечу ему в Лондоне через Мохини или, возможно, почтой. Вы не будете иметь к этому никакого отношения, так что не волнуйтесь. Да, ей лучше отплыть 18-го. (17)
К. Х.
Письмо 23
[Никогда ранее не публиковавшееся]
[Е. П. Б. от Учителя К. Х.;
дата получения неизвестна]
Упасике.
Вы можете передать Л. К. Х. следующее – вы даже можете оставить ей этот подарок.
Джуал Кулу не разрешается переписываться с челами-женщинами – объясните ей почему. То, что её имя ещё не было озвучено перед ——, является ещё одной причиной, по которой молодой —— не следует иметь никаких дел кем-либо её пола, если только не будет приказано обратное.
Но я прочитал её письмо, и мои общие впечатления от него можно суммировать следующим образом:
Индивидуальность, которую мы имеем и с которой хотим работать, под давлением женской личности, известной как Л. К. Х., задала нам девять вопросов: её сильная индивидуальность дремала, когда она писала эти вопросы, и я повторяю их, чтобы задающий вопросы понял, как много может содержаться на четырёх страницах блокнота, когда женщина-ребёнок...
Примечания
(1)Летом 1884-го года Лора К. Холлоуэй и Мохини Чаттерджи писали книгу по Теософии под названием «Человек: фрагменты забытой истории». Франческа Арундейл в своей книге «Моя гостья – Е. П. Блаватская» (1932) оставила несколько воспоминаний об этой книге:
«Когда Е. П. Б. была у нас, её приехала навестить одна американка, миссис Л. К. Холлоуэй; Е. П. Б. увидела, что миссис Холлоуэй обладает определёнными сверхпсихическими способностями, которые могли бы позволить использовать её в работе Учителей; и, хотя эти сверхпсихические способности таили в себе опасность ошибки, Е. П. Б. решила их испытать. Мохини Чаттерджи и миссис Холлоуэй было поручено заглянуть в далёкое прошлое и описать историю древних времён. Они так и сделали, и в маленькой комнатке на верхнем этаже дома на Элджин-Кресент двое новых друзей ... проводили день за днём в написании книги «Человек: фрагменты забытой истории». Я постоянно была с ними и находила это погружение в тени прошлого очень увлекательным. Я знаю, что в книге могут быть какие-то ошибки. Но помогали Учителя, и перед ними лежали страницы рукописей, и время от времени. Они вносили в них исправления.
Я помню один случай: миссис Холлоуэй и Мохини какое-то время пытались правильно изложить определённую страницу рукописи, исходя из своего вѝдения фактов, но у них ничего не получалось. Они сидели за квадратным столом друг против друга, а я между ними. В конце концов, миссис Холлоуэй сказала: «Я не вижу» и отодвинула от себя бумаги. Стол был завален листками бумаги, на которых они писали, и когда она или Мохини, кто именно, я не помню, снова взяли один из этих листков, то на полях чётким почерком Учителя синим карандашом было написано одно слово: «Пытайся». Вскоре после окончания книги возникла психологическая несовместимость, и миссис Холлоуэй вернулась в Америку. Она мне очень нравилась, и однажды ночью я увидела её астрально, но с тех пор её не видела и ничего о ней не слышала» (стр. 42-44).
(2)См. «Рассказ миссис Холлоуэй о написании портрета Учителя К. Х.».
(3)В конце концов, этот приём был организован и проведён в Лондоне 21-го июля 1884-го года. Мадам Блаватская подробно описала это событие в письме к одной из своих родственниц:
«Мне здесь никогда не станет хорошо... Здесь у меня не жизнь, а какое-то безумное столпотворение с утра до вечера. Посетители, обеды, вечерние приёмы и разные собрания каждый день. Наша Ольга Н. уверяет, что испытывает ко мне какое-то обожание, и каждый день приводит своих друзей, чтобы познакомить их со мною. Она уже успела свести со мною всех лондонских знаменитостей, кроме великого министра Гладстона, который, согласно «Сент-Джеймс газетт», и боится меня, и восторгается мною: «опасается её в той же степени, в какой восхищается ею»! На мой взгляд, это уж просто наваждение какое-то... Двадцать первого июля было у нас собрание – conversazione, как это здесь называется, в честь госпожи Блаватской и полковника Олькотта, которое провели в Королевском Зале. Сначала отпечатали пятьсот пригласительных открыток, но вокруг них возник такой ажиотаж, что пришлось изготовить ещё столько же. Госпожа Новикова написала на имя нашего посла, прося о двух пригласительных билетах, и привела с собою послов Франции, Голландии, Германии, Турции, румынского принца X. и почти весь персонал её преданного друга Гладстона. И вот, наконец, Хитрово – наш генеральный консул в Египте, прибывший сюда по делам... Предоставляю вашему воображению нарисовать следующую картину: огромный зал, дамы в глубоко декольтированных платьях, costumes de gala (парадных костюмах) самых разных народов – и я, восседающая на почётном месте (что-то вроде царского трона из какого-то балетного представления), в своём чёрном бархатном платье со шлейфом длиною в три ярда (которое я терпеть не могу), а Синнетт с лордом Б. и Финчем, председателем Лондонской Ложи Теософского Общества, одного за другим подводят ко мне и представляют моей персоне всех, кто желает познакомиться со мною лично. А таковых оказалось – стараюсь не преувеличивать – около трёхсот человек. Вы только представьте себе: в течение двух часов улыбаться и обмениваться рукопожатиями с тремя сотнями леди и джентльменов. Уф! Лорд и леди X. просили меня отобедать с ними завтра. После такого вечера, подумать только! Кросс, секретарь по делам Индии, уселся рядом со мною и принялся до такой степени расточать мне похвалы на предмет огромной любви ко мне со стороны индусов, что я аж испугалась: ведь они даже этому могут придать политическую окраску! Помимо европейских знаменитостей, мне представили великое множество чёрных и жёлтых принцев: маорийских, яванских, малайских – я уж не знаю, каких там ещё. Профессор Крукс и его жена сидели позади моего кресла подобно паре адъютантов, указывая мне без конца на своих коллег из Королевского Общества, знаменитостей, светил науки в области физики, астрономии и всевозможных «тёмных наук». Замечаете, ощущаете теперь, милая моя, как действует карма? Цвет английской науки, интеллектуальная элита и аристократия оказывает мне почести, которых я ни в малейшей степени не заслуживаю. Учитель заранее объявил мне, что всё так и будет, и сейчас я совершенно несчастна, принимая огромное количество посетителей и приглашений, особенно после речи Синнетта в Королевском Зале. Он принял соответствующую позу и стал ораторствовать: «Леди и джентльмены! Вы видите перед собою женщину, проделавшую работу мирового масштаба. Она в одиночку разработала и провела в жизнь грандиозный план: создание целой армии образованных людей, чей долг – бороться с материализмом и атеизмом, равно как с суевериями и невежественными толкованиями учения Христа (то есть со ста тридцатью семью сектами: шейкерами, квакерами, членами Армии Спасения, прозябающими в темноте), позорящими христианский мир... Леди и джентльмены, представители английской культуры! Перед вами женщина, которая продемонстрировала миру, чего можно добиться благодаря силе воли, неуклонному следованию конкретной цели и полностью осознанным идеалам. В полном одиночестве, больная, без средств, без покровительства, без всякой помощи со стороны кого бы то ни было, кроме полковника Олькотта, её первого обращённого и апостола, госпожа Блаватская планировала объединить в одно разумное целое, слить воедино некое всемирное братство всех народов и рас. Она преуспела в своем начинании; она победила злобу, клевету, противодействие фанатиков и равнодушие невежественных людей... Даже наше либерально настроенное англо-индийское правительство заняло ошибочную позицию, выступая против гуманной общечеловеческой миссии этой женщины. К счастью, оно сумело осознать свою ошибку и вовремя остановиться». И так далее всё в том же духе. Аплодисменты были просто оглушительными. Я попыталась покраснеть ради приличия, но вместо этого побледнела от нехватки воздуха. Я чуть не лишилась чувств, поскольку ещё очень слаба, хотя с того самого момента на вокзале ноги мои совершенно перестали болеть». (Это – текст оригинального письма Е. П. Б., отправленного из Лондона мадам Фадеевой – прим. переводчика).
(4)Это отсылка к брошюре «Разоблачение Кут Хуми», или «Тибетские «буддисты» против буддистов Тибета» Артура Лилли. Лондон: Ассоциация «Психологическая пресса», 1884, 24 стр.
(5)Джордж Уайлд (1821-1906), шотландский врач, спиритист и теософ. В 1879 году Уайлд вступил в Теософское Общество, но в 1882 году из него вышел. В 1883 и 1884 годах он написал несколько скептических статей о мадам Блаватской и Махатмах в «Свете», спиритическом журнале, издававшемся в Лондоне.
(6)Миссис Анна Бонус Кингсфорд (1846-1888), английская писательница-мистик и доктор медицины, является автором (в соавторстве с Эдвардом Мейтлендом) книги «Путь Совершенства, или Нахождение Христа» (1882), в которой христианство трактуется с эзотерической точки зрения.
(7)См. «Цитаты Бартлетта», издание 1884-го года.
(8)Летом 1884 года Лора К. Холлоуэй и Мохини Чаттерджи писали книгу по теософии под названием «Человек: фрагменты забытой истории».
(9)Миссис Холлоуэй так описала получение этой записки от Учителя К. Х.:
«Это сообщение было написано синим карандашом по диагонали поперёк запечатанного в конверт письма, полученного в Лондоне 4-го августа 1884-го года и отправленного по почте 2-го августа из Окленда, Энфилд. Оно было доставлено почтальоном и передано мне вместе с другими адресованными мне письмами:
Миссис Холлоуэй
по адресу миссис Арундейл
Элджин-Кресент, 77
Ноттинг-Хилл, З. Лондон.
[Упомянутое выше письмо гласит:]
Окленд
Энфилд
2-е августа 1884-го года.
Дорогая миссис Холлоуэй!
Мы надеемся, что вы приедете вместе с Мадам, Мохини и мисс Арундейл. Мы будем очень рады принять вас в нашем доме. Оставьте у нас след своего присутствия!
Надеюсь, что вы все сможете приехать в четверг; у нас будет больше свободного времени.
С наилучшими пожеланиями,
Искренне ваша,
Изабель Купер-Оукли.
(Из неопубликованной рукописи автобиографии миссис Холлоуэй).
(10)Бертрам Кейтли оставил описание того, как было получено это письмо К. Х.:
«Кембридж, 12-е августа 1884-го года
В воскресенье 10-го августа в 18.30 в переулке Святой Марии имело место следующее:
Мы сидели за столом после чаепития, когда на пол упала записка с инициалами Махатмы К. Х. Записку нашли под стулом миссис X. [Холлоуэй], рядом с которым она упала, и миссис X. от этого сильно взволновалась. Миссис Х. и Мохини заметили, как что-то упало, и при осмотре пола я увидел на нём следующую записку. Её поднял Мохини.
[копия]
«Вы приехали вместе, так зачем же вам расставаться? Вы нужны здесь для определённой цели.
(Подпись) К. Х.»
Мы с миссис X. [Холлоуэй] собирались уехать из Кембриджа в понедельник, но в итоге этого не сделали.
В комнате присутствовали: мадам Блаватская, мистер Финч, мисс Z. [мисс Франческа Арундейл], миссис Z. (вероятно, здесь опечатка, и речь идёт о миссис Холлоуэй – прим. переводчика), Мохини и я.
Мне знаком почерк писем, полученных мистером Синнеттом [от Учителя К. Х.] и другим людьми и подписанных такими же инициалами, и эта записка написана точно таким же почерком.
Кроме того, бумага записки не похожа ни на одну из тех, что я когда-либо видел в Англии.
Бертрам Кейтли, бакалавр искусств, выпускник Кембриджского университета».
«Изложенные факты верны».
Мисс Z.
Миссис Холлоуэй
Мохини М. Чаттерджи
Е. П. Блаватская
[Цитата из неопубликованного черновика Первого отчёта Комитета Общества Психических Исследований, созданного для изучения чудесных феноменов по свидетельствам некоторых членов Теософского Общества, хранящегося в архивах Общества Психических Исследований]
(11) Франческа Арундейл в своей книге «Моя гостья – Е. П. Блаватская» (1932) писала:
«Летом 1884-го года мы получили приглашение от нашего доброго друга из Эльберфельда [Германия], гера Густава Гебхарда, провести несколько недель в его доме. Он пригласил не только полковника Олькотта, мадам Блаватскую и мистера Мохини, но и большую компанию, которая должна была их сопровождать: мою мать, меня, моего маленького Джорджа, Бертрама Кейтли и некоторых других [включая миссис Холлоуэй], а позже к ним присоединились и многие другие». (стр. 44) Мадам Блаватская, миссис Холлоуэй и остальные члены группы прибыли в Эльберфельд 17-го августа 1884-го года.
(12)Сравните эти утверждения с тем, что К. Х. написал в Письмах Махатм (№62):
«Вы меня спрашиваете, можно ли вам рассказать мисс Арундейл то, что вам я сообщил через миссис Х[оллуэй]. Вы совершенно вольны объяснить ей ситуацию и тем оправдаться в её глазах в кажущейся неверности и восстании против нас, как она думает. Вы это можете делать тем более, что я никогда вас ничему не обязывал через миссис X. Как мне известно, ни я, ни мои чела, ни чела М., не сообщались с вами или с кем-либо другим через неё кроме как в Америке, однажды в Париже и ещё раз в доме миссис А. Она превосходная, но совершенно неразвитая ясновидящая. Если бы ей не помешали по неразумию, и если бы вы последовали советам Старой Леди и Мохини, то в действительности к этому времени я мог бы говорить с вами через неё, и таково было наше намерение. И это опять ваша вина, мой дорогой друг. Вы гордо претендовали на привилегию выносить ваше собственное бесконтрольное суждение по оккультным вопросам, о которых вы ничего не могли знать, и оккультные законы, которым вы вздумали бросить вызов и играть с ними безнаказанно, обратились против вас и нанесли вам большой вред. Всё обстоит так, как и должно быть».
(13) Генерал-майор Оливер Отис Говард. См. его «Автобиографию» (1907), Том Второй, стр. 536-537, где кратко описана его поездка в Эльберфельд и встреча с миссис Холлоуэй и мадам Блаватской.
(14) Мистер А. П. Синнетт писал об этом периоде:
«Ближе к концу этого периода мы получили телеграмму от миссис Холлоуэй из Эльберфельда, в которой она умоляла нас по всего случившегося всё-таки приехать. В сложившихся обстоятельствах мы не были склонны это делать и ответили соответствующим образом. Мы получили множество телеграмм от миссис Холлоуэй и миссис Гебхард. Нас заверили, что они действовали по воле Учителя, умоляя нас приехать». «Ранний период Теософии в Европе» (1922), стр. 73.
В это время в Индии произошло устроенное Куломбами «разоблачение», и некоторые подробности этого скандала были переданы в Англию и Европу по телеграфу.
(15) В «Автобиографии» Синнетта (стр. 30) мы находим следующее:
«Мы прибыли [в Эльберфельд] 1-го октября, и вскоре было решено, что мадам Блаватской и миссис Холлоуэй следует вернуться в Лондон. Они выехали 5-го октября... Мы оставались в Эльберфельде до 9-го октября, а затем вернулись в Лондон».
Комментарий К. Х. о том, что мадам Блаватскую «Общественное Мнение распинает на древе позора» относится к новостям об устроенном Куломбами её «разоблачении», которые распространились по всей Индии и теперь достигли Европы.
(16) По поводу этого письма от Учителя миссис Холлоуэй написала следующее:
«Это письмо было адресовано «Л. К. Х.» – «Прочтите это и никому не показывайте. К. Х.» Оно было на двух страницах...
Я не подчинилась этому указанию и вместо того, чтобы сделать так, как было велено, отправилась в комнату мадам Блаватской, передала ей письмо и сказала, что отказываюсь получать от мистера Синнетта какие-либо письма или снова говорить с ним на тему Учителей или их писем.
Она ничего не ответила, и я вышла из её комнаты. На следующее утро, когда я спустилась вниз, готовясь отправиться в поездку [в Лондон], то с удивлением узнала, что мадам Блаватская едет с нами. Горничная торопливо собирала её вещи, и миссис Гебхард сказала мне, что не смогла уговорить её подождать и вернуться с Синнеттами. Я смогла только завершить свои приготовления, а затем попрощаться с хозяином и хозяйкой, с мистером Синнеттом и отправиться с Рудольфом [Гебхардом] и мадам Блаватской в Кёльн...». (Из неопубликованной рукописи автобиографии миссис Холлоуэй).
(17) Миссис Холлоуэй выехала из Лондона в субботу 18-го октября 1884-го года, чтобы вернуться в Соединённые Штаты.
Об отъезде миссис Холлоуэй мадам Блаватская написала в письме мистеру Синнетту:
«Субботнее утро.
Дорогой мистер Синнетт,
Миссис Холлоуэй только что уехала и в присутствии мисс Арундейл передала мне для вас несколько прощальных слов. «Ради справедливости», – сказала она, – «передайте мистеру Синнетту, что до самого конца я жила здесь на двух планах – физическом и духовном. Оценивая мою жизнь на физическом плане, он, конечно же, не мог меня понять, ведь я жила на и духовном. До последнего момента я действовала по прямому указанию Учителя, и поэтому не могла поступать так, как ему (мистеру Синнетту) бы хотелось. Он бы никогда не согласился это полностью принять».
И в качестве подтверждения с моей стороны (которое, конечно, не произведёт на вас большого впечатления) позвольте мне сказать вам, мой дорогой мистер Синнетт, что, помимо того, что я могла ей говорить, и адресованных мне писем Учителя о ней, она получала прямыеуказания от Него и их выполняла. Она поведала мне, что вы говорили, будто я сказала вам обратное, а именно, что запрет закончился, когда вы приехали в Эльберфельд. Могу лишь сказать, что я никогда вам этого не говорила, и вы снова меня неправильно поняли. Я сказала, что лично мне было совершенно безразлично, останется ли она в вашем доме или нет; но я знала, что воля Учителя была такова, чтобы она не оставалась; что она сама, решив выполнить его приказ, отказалась остаться у вас, и что она несколько раз просила меня поддержать её в этом. И несколько раз я оказывала ей поддержку, но насчёт этого вы бы мне никогда не поверили. Всё время она была сильно встревожена (ментально), и это сказалось на её развитии. Но я надеюсь, что теперь она успокоится и отдохнёт».
В следующем рассказе миссис Холлоуэй описала важное событие, произошедшее с ней после отъезда из Лондона:
«Я покинула Е. П. Б. в Лондоне... Единственным человеком, который, как мне казалось, был главным препятствием на пути моего продвижения, был мистер Синнетт, и в глубине души я была этим сильно возмущена.
Поднявшись на борт парохода во второй половине дня, я сразу же удалилась в свою каюту, а позже, когда спокойно читала, комнату озарило ослепительное сияние, которое хлынуло на меня, словно поток. В свете этих огней стояли два Учителя и вели со мной беседу. Это было самое возвышенное Видение, которое мне доводилось когда-либо видеть и, я надеюсь, что увижу его снова. Пока эти просветлённые Сущности были со мной, они наставляли меня относительно моего будущего...
…Одной из великолепных Сущностей, которых я увидела в тот незабываемый вечер в море, была Е. П. Б., тогда и там моё вѝдение укрепилось, и я получила подробные наставления относительно моего единственного дара – способности легко переходить с физического плана на астральный, а также задания, которые я должна была выполнять на этом плане, живя в теле и исполняя свой долг в соответствии со своими способностями». (Отрывок из письма, написанного миссис Холлоуэй 11-го сентября 1923-го года. Это письмо хранится в Библиотеке Е. П. Б. в Торонто, Канада).
.png)
22.01.2026 08:51
ВНИМАНИЕ:
В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:
1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".
2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.
3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".
4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.
5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".