Максим Горький: сам обманываться рад.
Каждая публикация Горького превращалась во всероссийское событие, повсюду торговали его фотографиями, а революционно-настроенная молодежь читала песни о Соколе и о Буревестнике на ночь, как молитву. По губернским и уездным городам на манер детей лейтенанта Шмидта бродили двойники Горького, пересказывая с разными красочными прибавлениями содержание брошюры «Максим Горький в карикатурах и анекдотах» (была и такая, и тоже пользовалась огромным успехом!). В начале XX века Алексей Максимович был абсолютный чемпион по популярности. Правда, в литературных кругах находили его славу непомерно великой в сравнении с масштабом дарования. Поговаривали даже, что тут не обошлось без сделки с дьяволом. Время было такое – всех неудержимо тянуло к мистике, а уж чертовщина вообще была в моде…
«У вас не биография, а чистая прибыль», — говаривал ему один книгоиздатель. Горький и сам понимал — тот факт, что его до странности мало учили в детстве и рано отдали работать (при том, что деньги в семье деда, купца второй гильдии, водились), ставит его в весьма выигрышное положение самородка из глубинки. Однажды задумавшись об этом, он сменил свой приличный сюртук, в котором, к примеру, служил письмоводителем у адвоката Ланина в Нижнем Новгороде, на особый, специально придуманный костюм интеллигентного босяка: косоворотка, подпоясанная кавказским ремнем, хохляцкие шаровары, заправленные в сапоги, а поверх всего этого — плащ-крылатка вроде той, что была у Пушкина. Плюс старая широкополая шляпа с обвисшими полями, плюс суковатая палка — то ли альпеншток европейского путешественника, то ли посох нищего. Кроме того, Горький усвоил разного рода простонародные манеры, которых до той поры за ним не водилось: стал курить в кулак, тушить папиросу, некрасиво пуская в мундштук слюну, за столом перестал использовать нож… Так из Алексея Пешкова — юноши из небедной купеческой семьи, достаточно интеллигентного, чтобы занимать небольшие чиновничьи должности, он сделался Максимом Горьким!
В этом новом образе он принялся писать рассказы о люмпенах-босяках и бродягах, которыми изобиловали волжские берега. Писал, впрочем, не бытописательно, а в ницшеанском духе — как о гордых, отвергнувших и Бога, и земной миропорядок, и даже чувство самосохранения сверхсуществах. Ещё писал о соколе, рожденном летать, и о гордом буревестнике… Это было ново и оригинально. Да что там, это было очень талантливо. И публике очень нравилось. А ещё больше ей понравился сам Горький с его удивительной биографией.
Каждый «интересный» факт этой биографии Горький тщательно шлифовал, доводил до совершенства и делал достоянием общественности. К примеру, вот он, Алексей Пешков, 16-летним приезжает из Нижнего в Казань поступать в университет. Экзамены он проваливает и идёт в чернорабочие. Обладатель неимоверной силищи, днем он ворочает мешки с мукой, а по ночам, лежа на тех же мешках, штудирует Шопенгауэра и Ницше
Вот он входит в кружок революционно настроенных студентов и наживает первые неприятности с полицией (со временем его взяли под надзор и несколько раз арестовывали — впрочем, быстро отпускали за отсутствием состава преступления). Вот он невесть по какой причине стреляется, оставив записку: «В смерти моей прошу обвинить немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце… Останки мои прошу взрезать и рассмотреть, какой чёрт сидел во мне за последнее время. Из приложенного документа видно, что я — А. Пешков, а из сей записки, надеюсь, ничего не видно». Ему повезло — пуля не задела сердце, а только пробила легкое. В больнице он ещё выпил склянку хлоралгидрата, но его снова спасли, промыв желудок. По выходе из больницы Алексей получил из полиции предписание идти к попу, каяться (как-никак самоубийство — не просто грех, а ещё и преступление в христианской стране), но он не пошел, а вместо этого сочинил стихи «Попу ли рассуждать о пуле?». Кончилось отлучением от церкви. Их было всего двое за всю историю русской литературы — отлученных от православной церкви писателей: он и Лев Толстой.
Настал день, когда слава Горького превзошла толстовскую — это случилось после премьеры пьесы «На дне» в МХТ.
Он нервно курил за кулисами, присев на шаткие декорации, гадая, что означает шум в зале: провал? успех? И тут на него как вихрь налетела ОНА — актриса Мария Андреева, исполнительница роли Наташи, женщина, которую он с некоторых пор обожал. Она вытащила его на сцену — в его вечном наряде мастерового, в грязных сапогах, с цыгаркой. Зал неистовствовал, гремел, рукоплескал, а Андреева бросилась на шею и при всех впилась ему в губы пьянящим, влажным, бесстыдным поцелуем. Всё смешалось в голове у Алексея Максимовича, и пол поплыл из-под ног. Вторым человеком, поздравившим его с триумфом, был преданный и верный друг — Савва Морозов. Любовник Андреевой, если не сказать, гражданский муж…
Всё началось несколькими месяцами раньше, когда Горький явился в МХТ со своей пьесой. За кулисами на него напал какой-то бритоголовый, нервный, стал кричать, чтоб Горький шёл белить потолок… Это оказался соучредитель театра, фабрикант Савва Морозов — из-за «босяцкого костюма» он принял Алексея за разнорабочего. Вскоре они подружились и что ни день обедали вдвоем у «Яра», говорили о жизни.
Вскоре после премьеры был новогодний бал. Горький подарил Андреевой рукопись поэмы «Человек» с посвящением: «Кладу эту вещь к вашим ногам. Каждая строка её — кусочек моего сердца. Крепкое оно было — сердчишко, а сейчас вы можете приказать вырезать из него каблучки к туфелькам своим». Через два дня они объявили, что отныне будут жить вместе, гражданским браком.
А вскоре они с Марией Фёдоровной уехали: у Горького обнаружилась чахотка. Можно было бы отправиться на кумыс, как Толстой, или в Ялту, как Чехов (оба они страдали тем же недугом), но Горький предпочел Италию, живописный остров Капри в Неаполитанском заливе. Нарядный посёлок с узкими улочками, повсюду оливковые деревья и сладкие лимоны величиной с детскую голову… Кто только не приезжал туда к Горькому — знаменитости и простые смертные, соратники по партии и собратья по писательскому ремеслу.
Бывшая жена — Екатерина Павловна — привезла к нему на Капри Максима. Мудро рассудив, что если она сама лишилась мужа, отдав его другой женщине, то это ещё не повод Максиму лишаться отцовской заботы, отдав её каким-то посторонним «детям». Что же касается дочери Кати, к этому времени её уже не было на свете — умерла от менингита.
С тех пор Максим почти всегда был при отце, и Горький чрезвычайно привязался к сыну, полюбив его несколько странной, абсолютно нетребовательной, словно животной любовью, заботясь только о том, чтобы тот был сыт и весел.
Когда в 1927 году Горькому пришло время выбирать: возвращаться домой или остаться в Сорренто, Максим горячо уговаривал отца ехать. Ведь Дзержинский обещал подарить ему автомобиль! «Вот тогда покатаюсь», — мечтал Максим и даже изображал, как это будет: бегал рысцой по комнате, то крутя воображаемый руль, то нажимая на воображаемую грушу клаксона: «Ту! Ту! Ту!» Впрочем, Максим был предсказуем. Удивила Горького Мария.
Это была уже не Андреева — та оставила Горького ради его секретаря — Петра Крючкова, юноши, моложе её на 21 год. А в 1919 году Алексей Максимович встретил свою последнюю большую любовь. Муру, Марию Бенкендорф, в девичестве Закревскую.
А вскоре Горький принимал у себя в гостях Уэллса. Сам он не знал английского, Уэллс не знал русского, но Мура им переводила. В одно прекрасное утро Горький обнаружил её в комнате Уэллса — в его постели. Мура объяснила, что ночью вышла по нужде и перепутала спальни. «Зачем мне два писателя?» — смеялась она в ответ на вопросы Алексея Максимовича. И Горький поверил
Затем в доме начались обыски — вокруг Муры снова сгущались тучи, у ВЧК опять появились к ней какие-то таинственные претензии. Вот Горький от греха подальше и отправил её за границу. Сам последовал за ней через год, но этой поразительной женщине хватило времени, чтобы выйти замуж — где-то в Эстонии, за какого-то барона Будберга, невесть зачем… Во всяком случае, замужество не помешало ей как ни в чём не бывало поселиться с Горьким в Сорренто, как только он туда приехал. И всё пошло по-прежнему. Время от времени Мура куда-то уезжала — по делам. Горький с расспросами не приставал: ну дела и дела, мало ли…
И вот, к великому удивлению Алексея Максимовича, когда встал вопрос, возвращаться или нет, Мура приняла сторону Максима. Это при том, что сама она в Россию не собиралась. «За меня не волновайся, — сыпала она своими очаровательными неправильностями. — Но ты должен ехать домой и писать русские книги для русских читателей. Нельзя портить биографию!» Это было похоже на всеобщий заговор. Прибавить сюда ещё вдруг зачастивших в Сорренто советских литераторов.
В мае 1928 года после семи лет отсутствия Горький ступил на советскую землю. На перроне Белорусского вокзала ему устроили грандиозную встречу. Пионеры с плакатами: «Ура в честь лучших друзей рабочего класса — Горького и Сталина!», рабочие делегации, писатели, члены ЦК, где-то между ними — старые друзья: Станиславский с Немировичем-Данченко, нарочито широко и неестественно улыбающиеся…
Горький, конечно, ожидал, что в Советском Союзе его устроят с комфортом, но даже и предположить не мог масштабов!
Горькому устроили поистине царскую жизнь, с царскими же почестями. По стране курсировали пароходы «Максим Горький», в городах одна за другой появлялись улицы Горького, бесчисленные заводы, фабрики, институты и школы получали его имя, Московский Художественный театр — и тот стал имени Горького!
Вскоре Горький уехал в Сорренто и ездил туда потом ещё несколько раз на зиму. Без сына — как-то само собой подразумевалось, что кто-то должен на всякий случай ждать Алексея Максимовича в России. Кто-то, чьего расстрела он не хотел… А в 1934 году ему отказали в заграничном паспорте: врачи сочли, что великому советскому писателю и лучшему другу рабочего класса полезнее будет провести зиму в Крыму, чем в Италии. Ведь теперь некого было держать в заложниках: Максим умер.…
Банальная история! Оказавшись в России, «советский принц» (как называл сына Горького ехидный Виктор Шкловский) стал спиваться. На первомайские праздники уснул пьяный на берегу Москвы-реки и заполучил крупозное воспаление лёгких, которое и свело его в могилу.
(376)(17).jpg)
Александр02-10-2025 09:48:01
«Лучшее наслаждение, самая высокая радость жизни - чувствовать себя нужным и близким людям».
А.М. Пешков (Горький).
Имеется интересное фото. На фото видим «троицу»: Максим Горький, Лев Толстой и Михаил Чехов. Причём Максим Горький возвышается над писателями. Найдите это фото. Отмеченные природным даром редкой любви к жизни, состраданием и милосердием к простому человеку, писатели объединились вместе. Возможно, в этом просматривается символика…
Давно вызревало желание перечитать Максима Горького. И вот наступил день, когда пришёл в библиотеку и выбрал томик Горького. Начал читать с самого начала, с повести «Детство». К удивлению обнаружил, что ранее не читал ничего подобного. Настолько притягивало повествование. Передо мной развернулись удивительные, проникновенные картины простой жизни, до краёв наполненные запахами, красками, голосами, ощущениями, мыслями. Возникало ощущение, что непонятным образом перенёсся в позапрошлый век, оказался среди героев повествования, явился свидетелем событий канувших в лету. Открылась великая простота бытия, легко и просто, словно на вдохе и выдохе, перенесённая даром писателя на чистый лист бумаги. Необъяснимо воскресла и развернулась ожившая лента далёкого прошлого, такая же, как и та, что проходила за моим окном. Обнаружилось, как дорог не «пролетарский писатель» Максим Горький, а близкий, дорогой человек, мятущийся в поиске смысла жизни. Со всеми её «за» и «против», с острой необходимостью понять, как и почему устроена жизнь, почему в ней столько зла и в тоже время добра, почему необходимо проявлять милосердие и сострадать простому человеку.
Прочитал и подумал, а не заглянуть ли в микрокосм рождения незаурядного Алексея Пешкова? Что бы там, в микрокосме, обнаружить подспудные, неведомые живущим, движущие силы человека нелёгкой судьбы и редкого писательского дара. Заглянул и обнаружил следующий шифр микрокосма рождения :
Солнце 8 Овна; Нептун 15 Овна; Плутон 15 Тельца; Венера 19 Тельца; Луна 27 Тельца; Уран 9 Рака; Сатурн 6 Стрельца; Меркурий 12 Рыб; Марс 18 Рыб; Юпитер 24,5 Рыб.
Определилась «Формула жизни» Горького: « Защита и духовное водительство в развитии сознания - возможность исполнения желания, на каком бы уровне и как бы оно не переживалось - мужество, необходимое, чтобы встретить кризис, в который повергает социальная амбиция - наплыв новых потенциальностей после кризиса - мирная адаптация к коллективным потребностям - в первом наивном поиске знаний и вечно ускользающего понимания жизни - развитии искусности в групповых ситуациях , испытывающих коллективные цели - способность в любой момент доказать свою ценность - в публичной демонстрации себя - необходимости принять сознательно ограничения для своей личности, чтобы сконцентрировать энергию и жить центрированной и полной жизнью».
Воздержусь от личного комментария. Читатель и сам понимает, как всё это следует понимать.
К. Савитрин03-10-2025 09:36:01
Увидев анонс публикации о М.Горьком, надеялся прочитать интересную биографическую статью о писателе. Но был неприятно удивлён качеством статьи. Она оказалась не столько биографической, сколько публицистической со множеством суждений, основанных на некотором предубеждении. В следствие этого образ Горького и окружавших его людей оказался несколько "бульварным", то есть в стиле бульварной прессы. Быть может без явных искажений биографии, но с множественными намёками и полунамёками на некоторые странности писателя и его окружения.
Приведу лишь несколько таких "фактов" из статьи:
"«У вас не биография, а чистая прибыль», — говаривал ему один книгоиздатель. Горький и сам понимал — тот факт, что его до странности мало учили в детстве и рано отдали работать..., ставит его в весьма выигрышное положение самородка из глубинки. Однажды задумавшись об этом, он сменил свой приличный сюртук, ...на особый, специально придуманный костюм интеллигентного босяка... Кроме того, Горький усвоил разного рода простонародные манеры, которых до той поры за ним не водилось... Так из Алексея Пешкова — юноши из небедной купеческой семьи, достаточно интеллигентного, чтобы занимать небольшие чиновничьи должности, он сделался Максимом Горьким!
В этом новом образе он принялся писать рассказы о люмпенах-босяках и бродягах, которыми изобиловали волжские берега. Писал, впрочем, не бытописательно, а в ницшеанском духе — как о гордых, отвергнувших и Бога, и земной миропорядок, и даже чувство самосохранения сверхсуществах. Ещё писал о соколе, рожденном летать, и о гордом буревестнике… Это было ново и оригинально. Да что там, это было очень талантливо. И публике очень нравилось. А ещё больше ей понравился сам Горький с его удивительной биографией.
Каждый «интересный» факт этой биографии Горький тщательно шлифовал, доводил до совершенства и делал достоянием общественности..."
То есть в кратком резюме: Максим Пешков из соображений выгоды создал свой новый образ. И "в этом новом образе он принялся писать рассказы о люмпенах-босяках и бродягах, которыми изобиловали волжские берега..." И далее, предположительно снова из соображений выгоды "Каждый «интересный» факт этой биографии Горький тщательно шлифовал, доводил до совершенства и делал достоянием общественности..."
И далее всё в том же ключе:
"В одно прекрасное утро Горький обнаружил её в комнате Уэллса — в его постели..."
"Горький чрезвычайно привязался к сыну, полюбив его несколько странной, абсолютно нетребовательной, словно животной любовью..."
"Сам последовал за ней через год, но этой поразительной женщине хватило времени, чтобы выйти замуж — где-то в Эстонии, за какого-то барона Будберга, невесть зачем…"
"...как называл сына Горького ехидный Виктор Шкловский"
"Оказавшись в России, «советский принц» стал спиваться..."
И такие характеристики окружения Горького оказываются порой единственными...
Как-то это очень напоминает министра-администратора из "Обыкновенного чуда" Е. Шварца:
"Ах, дорогая, а кто хорош? Весь мир таков, что стесняться нечего. Сегодня, например, вижу: летит бабочка. Головка крошечная, безмозглая. Крыльями — бяк, бяк — дура дурой! Это зрелище на меня так подействовало, что я взял да украл у короля двести золотых. Чего тут стесняться, когда весь мир создан совершенно не на мой вкус. Береза — тупица, дуб — осел. Речка — идиотка. Облака — кретины. Люди — мошенники. Все! Даже грудные младенцы только об одном мечтают, как бы пожрать да поспать. Да ну его! Чего там в самом деле?..."
Автор статья пишет в стиле "историка" Э.Радзинского, который вёл повествование как бы от лица человека, который лично присутствовал при описываемых событиях. И всё намёками, полунамёками, ухмылками Радзинский вёл к тому же выводу, что министр-администратор...
XYZ04-10-2025 19:23:01
А меня потянуло сразу же посмотреть фильм "Преждевременный человек" по неоконченной пьесе М. Горького "Яков Богомолов". Один из редких фильмов, которые запомнились. Этот запомнился фигурой главного героя. Может, впервые тогда встретила ТАКОГО человека.
Автор статьи на самом деле пишет в стиле "историка" Э.Радзинского и министра-администратора из "Обыкновенного чуда". Все трое прекрасно "знают" побудительные мотивы каждого, с чем и сам человек не всегда может справиться... Вот такие знатоки душ. И ведь, бывает, верят им!!
Александр Терёшкин05-10-2025 12:37:01
Тоже разочарован публикацией об Алексее Максимовиче.
Даже не стал дочитывать...
ВНИМАНИЕ:
В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:
1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".
2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.
3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".
4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.
5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".