Махатмы и их инструменты. Часть I. Мадам Блаватская и Учителя
Осаждённые письма и их получатели
Перевод с англ. Куражов А.П.
Лишь немногие из тысяч теософов в мире когда-либо получали письма от Махатм, о которых они так много слышали и которых они так мало знают. С другой стороны, некоторые индивиды при определённых исключительных обстоятельствах получали эти прямые свидетельства [их существования], и им разрешалось писать письма, на которые, хотя они и не были отправлены, был дан полный или неполный ответ.
Одно длинное письмо, хорошо запомнившееся излиянием чувств бурной и настойчивой молодой души, было положено в ящик письменного стола в лондонской спальне. Через несколько мгновений писательница, которая не вставала со своего места за столом, ближайшего к ящику, открыла его, но письма в нём уже не было. Как часто такое случается с кем-нибудь и где-нибудь? Но это случилось, и при таких обстоятельствах. За этим столом сидела мадам Блаватская, и именно с её разрешения письмо было положено в этот пустой ящик, «чтобы оно дошло до Махатмы – если его удастся доставить».
Это было много лет назад, и с тех пор время и смерть стали мощными факторами, повлиявшими на жизнь тех, кого это касалось. Но воспоминания о событиях того утра, когда воздух Англии был наполнен весенним теплом и ароматом цветов, растущих в прекрасных садах за особняком, так же свежи, как если бы это произошло сегодня. И атмосфера мира и гостеприимства, царившая в этом доме, вспоминается с такой яркостью, что её интенсивность одновременно и болезненна, и приятна.
В этом обстоятельстве не было никакой тайны, магии или далеко идущих целей; единственное объяснение, которое было дано тогда и повторяется сейчас, заключается в сильнейшем желании, твёрдом намерении познать Учителей, если до них можно дотянуться через любовь. Какое значение имело то, что законы, регулирующие передачу посланий, не были понятны? И какой страх можно было испытывать, когда только любовь вдохновляла их автора и влияла на посредника? Мадам Блаватская была тем каналом, по которому все письма Махатм доходили до Запада, и именно она знала о судьбе упомянутого письма. Должно быть, она знала, каким образом придёт ответ, и он приходил.
На следующее утро, когда я одевалась в своей комнате, меня внезапно словно ударило током; неожиданно меня что-то поразило, и я отложила расчёску, которую держала в руке, и повернулась к двери. Никто не стучал, но я пребывала в ожидании и чувствовала, что или кого-то увижу, или что-то услышу. В углу комнаты между комодом и дверью стояла кровать. Я мельком взглянула на неё или поверх неё, обратив свой взгляд на дверь. Внезапно меня охватило непреодолимое желание подойти к кровати; я так и сделала, и по какой-то причине, которую я не могу толком объяснить, я приподняла свою маленькую подушку, а под ней лежал запечатанный конверт, адресованный мне. Содержимое конверта удивило меня не больше, чем место, где он был найден. Лежал ли он там всю ночь? Я не знаю, но думаю, что нет. Горничная, как обычно, расстилала постель на ночь, и, насколько помню, я не меняла положение подушки, но ни тогда, ни сейчас я не думаю, что могла бы спать с письмом под головой, не ощущая его присутствия. Многие из тех, кто в то время находился рядом со мной, видели это письмо и слышали заявления, сделанные о нём и предшествовавшем ему послании. Меня подробно расспрашивали о нём как те, кто мне верил, так и те, кто, возможно, сомневался в моей истории, но никто никогда не задумывался над ним так глубоко, как я, и никто не размышлял над его содержанием с большей искренностью и растерянностью. Из всех, кто со мной беседовал, я вспоминаю мистера Стейнтона Мозеса, известного редактора журнала «Свет», ведущего издания спиритистов Англии, который с радостью объяснил, что это – работа духов, и сказал мне, что я – настоящий медиум. Он заверил меня, что другого объяснения и быть не может, и сам искренне в это верил.
Однако я знала, что это – труд Великой Воплощённой (Living) Души, которая по какой-то причине дала мне и другим через меня это явное доказательство своего желания помочь нам в наших попытках познать духовную сторону природы и понять управляющие ею законы. Мадам Блаватская не стала вдаваться в объяснения, а лишь подтвердила мои слова о том, что я испытываю огромное желание услышать Махатму, и воспользовалась единственным известным мне способом достижения этой цели; также она сказала, что я прервала её, когда она писала свою еженедельную статью для русской газеты, и я сказала ей, что единственное желание моей жизни – стать замеченной тем единственным способом, который я избрала. Я помню, как она посмотрела на меня так, словно я внезапно сошла с ума, но я, не смутившись, спросила: «Куда мне его положить?» Письмо было большим, в квадратном конверте, и она рассмеялась, когда я достала его из сумки и положила перед ней на стол. Меня бы не удивил шквал упреков, но она тихо сидела, откинувшись на спинку кресла и глядя на меня. Затем я выдвинула маленький верхний ящик сбоку стола и спросила: «Сюда?»
«Да», – сказала она, – «можете положить его туда, и вы найдёте его здесь, когда снова за ним придёте». В ответ я тут же снова выдвинула ящик, но письма в нём не было. Моя радость была настолько велика, что я не могла решить, что же мне делать, но я читала «Свет Азии» Эдвина Арнольда, и меня побудило процитировать двустишие:
«Ом Мани Падме Хум; встаёт рассвет,
капля росы падает в сияющее море».
Затем вежливо низко поклонившись ей, я быстро вышла из комнаты.
Тогда в своём духовном развитии я была ещё ребёнком и обладала смелостью, порождённой легкомыслием. Но и тогда, и сейчас я любила Учителей – тех Сущностей, которые обогнали человечество на пути его прогресса и достигли такого глубокого знания Природы, что нам в силу нашего невежества это кажется невозможным. Именно интуиция помогла мне узнать эти завершённые творения человечества, и поскольку они отражали мои идеалы, я их полюбила. И, любя их, мне показалось вполне естественным попросить их о помощи и предложить с их разрешения служить в их ордене на том плане, к которому я принадлежу.
Однако тогда меня поразила уверенность, с которой я знала, что на моё письмо ответят, и по прошествии стольких лет она продолжает поражать меня и сейчас. У меня не было никаких сомнений, и я ничуть не удивилась, когда увидела, что на том месте, куда я положила письмо всего две минуты назад, его уже нет. Когда я это обнаружила, то испытала волнение и душевный подъём и вышла из комнаты в прекрасный сад позади дома, чтобы побыть наедине с собой. Я чувствовала сильное волнение и с трудом его сдерживала, но это не было обычным волнением, и оно ни в коей мере не было связано с тщеславием или ощущением триумфа. Даже по прошествии почти двадцати лет я вновь ощущаю душевный подъём, всепоглощающее чувство благодарности и смирения, которые когда-то меня переполняли. Я гуляла среди роз и благоухающих цветов звездчатого жасмина, слушала пение птиц на деревьях, наблюдала за играющими на дорожках детьми и успокаивала нервы и сердце святой радостью, которая пронизывала всё моё существо.
И испытываемая мной благодарность, будучи намного сильнее вызванной чудесным свидетельством существования силы, которую я не понимала и не могла объяснить, была порождена получением доказательства подлинности моих собственных переживаний: правильности моих собственных видений, бессмертия и божественности моей собственной души. Души не могут быть бессмертными, не будучи частью Божественного, и в то солнечное июньское утро я почувствовала, что моё высшее «я» было божественным. Никогда в жизни я не была так счастлива; возможно, мне больше никогда не придётся испытать такого величайшего чувства радости.
В беседах с мадам Блаватской о передаче этого письма и других феноменах, свидетелем которых я была, она сделала много интересных замечаний, часть из которых я переписала из своей записной книжки для читателей «СЛОВА».
«Жители Запада», – сказала она, – «находятся на первой стадии духовного пробуждения и на каждом шагу жаждут чудес».
Затем она снова сказала:
«Люди слишком многого ожидают от других в вопросах, связанных со сверхпсихическим. Они требуют рассказать о Махатмах, и, получив ответ в соответствии с их уровнем понимания, требуют, чтобы в качестве доказательства я сделала ровно то, что они просят. Когда я отказываюсь, они уходят и оскорбляют меня. Вы достаточно знаете о законе кармы, чтобы понимать, что я не могу ему препятствовать.
Я говорю каждому, что он может научиться оккультизму, а насколько велики или малы будут достигнутые результаты, будет зависеть от него самого и от того, кем он был в других жизнях. То, что я знаю Махатм и стараюсь им служить, не означает, что я могу знакомить с ними других. Это полностью зависит от образа мышления».
А затем она процитировала следующий абзац из письма Учителя, опубликованного мистером Синнеттом:
«Каждый должен попытаться прорваться сквозь ту великую майю, о которой учителя всегда предостерегали изучающих оккультизм по всему миру, – через жажду феноменов. Она усиливается с получением удовлетворения как жажда алкоголя и опиума. Спиритуалисты опьянены этой жаждой, они – пьяницы-чародеи. Если вы не можете быть счастливы без феноменов, вы никогда не постигнете философию».
Однажды одна из наших сотрудниц, член Лондонской ложи, получила письмо от Махатмы, в котором автор, напомнив ей, что Махатмы не являются публичными писарями или клерками, у которых есть время постоянно писать заметки и отвечать отдельным корреспондентам, сказал об Ученичестве (Chelaship) следующее:
«Будет достаточно времени для обсуждения условий ученичества, когда кандидат усвоит то, что ему уже дали, и справится со своими наиболее очевидными пороками и слабостями. Это вы можете всем показывать и говорить. У членов ------- есть такой шанс, который редко выпадает. В их руках находится движение, призванное принести пользу англоязычному миру. Если они будут добросовестно исполнять свой долг, то смогут остановить распространение материализма, рост опасного потакания своим слабостям и тенденцию к духовному самоубийству. Теория заместительного искупления привела к неизбежным последствиям: только знание о карме может выступить её противовесом.
Маятник качнулся от крайности слепой веры к крайности материалистического скептицизма, и ничто не может его остановить, кроме Теософии. Разве не стоит ради этого трудиться, чтобы спасти народы от той участи, которую им готовит их же невежество?
Вы думаете, что истина была открыта вам исключительно ради вашего блага? Что мы нарушили многовековое молчание лишь ради горстки мечтателей? Сходящиеся линии ваших карм привели каждого из вас в это Общество к общей цели, чтобы всем вам помочь довести до конца ваши прерванные начинания в прошлых жизнях. Никто из вас не может быть настолько слеп, чтобы полагать, что имеет дело с Теософией впервые. Вы, безусловно, должны понимать, что это было бы равносильно утверждению, что следствия возникают без причин. Знайте же, что теперь от каждого из вас зависит, будете ли вы в этом и последующем воплощении бороться за духовную мудрость в одиночку или же в окружении своих нынешних соратников при взаимных симпатии и устремлении, оказывающих значительную поддержку. Благословения всем их заслуживающим».
Это письмо было подписано «К. Х.», как и следующее, выбранное из коллекции писем, адресованных мне тем же Великим Учителем. Я храню его как священную реликвию и буду бережно оберегать до той поры, когда мне будет велено поделиться своими сокровищами с теми, «кто любит Учителей и их любовь к людям». Пусть читатель учтёт, что это письмо было написано для очень молодой, совершенно неопытной и очень невежественной женщины-«челы», и незаурядные достоинства этого письма она тогда не осознавала и не ценила. Вот что в нём написано:
«Когда вы станете старше как чела, вы перестанете удивляться тому, что никто не будет обращать внимания на ваши желания и даже на дни рождения и прочие пиршества и посты. Ибо тогда вы научитесь понимать истинную цену телесной оболочки «Я» и всего, что с ней связано. Для непосвящённых день рождения – это всего лишь двенадцатимесячный шаг к могиле. Когда каждый новый год будет знаменовать для вас шаг в развитии, все будут готовы выразить вам свои поздравления; тогда будет что-то действительно достойное того, чтобы вас с этим поздравить. Но пока вам нет и года – а к вам относятся как к взрослому! Дитя моё, прежде чем начать ходить, постарайтесь сперва научиться уверенно стоять на ногах. Вам многое простительно из-за вашей молодости и невежества в вопросах оккультной жизни. Но вы должны следовать нашим правилам и ещё до истечения первого года вашей жизни в качестве челы отвергнуть … капризы и прихоти, если хотите увидеть рассвет её второго года. Пока же озеро на вершинах вашего существа в один день в порыве капризов или гнева, теребящего вашу душу, превращается в бесцельно бурлящие воды, а в другой день, когда всё успокаивается, и в «доме жизни» воцаряется мир, становится зеркалом. Сегодня вы делаете шаг вперёд, а завтра отступаете на два. Ученичество (chelaship) не допускает такого движения; его главное и неизменное требование – спокойное, даже созерцательное состояние (а не медиумическая пассивность) ума, способного воспринимать внешние психические впечатления и передавать собственные внутренние. В состоянии сильного возбуждения можно заставить ум работать с невероятной скоростью, но Буддхи – никогда. В его чистой обители всегда должен царить покой. В связи с этим глупо думать о внешней Упасике. Она не является «челой». … Вы не сможете обрести психическую силу до тех пор, пока не будут устранены причины психической слабости. … Вы едва освоили основы самоконтроля психических явлений; ваше яркое творческое воображение вызывает к жизни иллюзорных существ, отчеканенных за мгновение до этого на монетном дворе вашего ума; существ, которых вы сами не знаете. Вы пока не овладели точным методом различения лжи и истины, поскольку ещё не постигли учение о оболочках.
… Как отличить реальное от нереального, истинное от ложного? Только через саморазвитие. Как этого добиться? Прежде всего, необходимо тщательно ограждать себя от причин самообмана. … А затем каждый день выделять определённое время (час или часы) на уединённое самосозерцание, письмо, чтение, очищение своих мотивов, изучение и исправление своих недостатков и планирование своей работы во внешней жизни. Эти часы должны быть посвящены только этой цели, и в это время рядом с вами никто не должен находиться, даже ваш самый близкий друг или друзья. Мало-помалу ваше зрение станет яснее, и вы заметите, что туман рассеивается, ваши внутренние способности возрастают, ваше стремление к нам усиливается, а сомнения уступают место уверенности. Но остерегайтесь слишком сильного стремления к прямому руководству и опоры на него. Наши пути – не ваши пути. Мы редко выказываем какие-либо внешние проявления, по которым нас можно было бы узнать или почувствовать. Вы считаете, что …, … и … давали вам советы совершенно без нашего вмешательства? Что касается У., то вы любите её больше, чем цените её советы. Вы не понимаете, что, говоря о нас или от нашего имени, она не смеет смешивать своё личное мнение с тем, что, как она говорит, исходит от нас. Никто из нас не осмелился бы сделать это, поскольку у нас есть кодекс, который нельзя нарушать. Учитесь, дитя моё, улавливать намёки, какими бы способами они ни были даны. … «Проповеди можно читать даже через камни». … Не стоит слишком жаждать «инструкций». Вы всегда будете получать то, что вам нужно в соответствии с вашими заслугами, но не более того, чтó вы способны усвоить. … Теперь битва начинается. Сражайтесь доблестно, и победа будет за вами»!
В другом, слишком личном письме, чтобы цитировать его в печати [целиком], содержатся следующие ценные высказывания:
«Фундаментальный принцип оккультизма заключается в том, что каждое пустое слово записывается так же, как и каждое наполненное серьёзным смыслом. …
Я ничего не смогу сделать, если вы не поможете мне вам помочь. …
Постарайтесь понять, что в оккультизме нельзя ни вернуться назад, ни остановиться, что позади сделавшего шаг вперёд разверзается бездна. …»
Однажды в письме, адресованном мадам Блаватской, я получила от Учителя следующие послания:
«Передайте … от Махатмы …, что духовные способности требуют развития и контроля даже в большей степени, чем наши умственные дарования, ибо интеллект гораздо легче усваивает плохое, чем хорошее. … должна всегда помнить эти строки Теннисона:
«Самоуважение, самопознание, самоконтроль.
Вот три силы, приводящие нас к верховной власти».
Но в то же время следует помнить о чрезвычайной опасности своеволия, когда оно не контролируется тремя вышеупомянутыми качествами, особенно если речь идёт о духовном развитии.
… Пусть она научится контролировать свою волю и чрезмерную чувствительность, и тогда она станет самым совершенным – и самым сильным – столпом Теософского Общества».
[Перепечатано из «Слова» (Нью-Йорк), май 1912-го года, стр. 69-76.]
.png)
03.04.2026 09:41
ВНИМАНИЕ:
В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:
1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".
2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.
3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".
4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.
5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".