Международный круглый стол «Юрий Николаевич Рерих – человек подвига. Судьба наследия». Трансляция 16 августа в 14:30мск. Если вы хотите присоединиться к помощи людям Донбасса, реквизиты: Международная научно-общественная конференция «120 лет со дня рождения Ю.Н.Рериха» (Москва, 9–10 октября 2022 г.). Сбор средств для восстановления культурной деятельности общественного Музея имени Н.К. Рериха. Новости буддизма в Санкт-Петербурге. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Н.К. Рериха. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Листы старого дневника. Том V. Главы XXIII, XXIV. Генри С. Олькотт


Нотр-дам-де-ла-Гард. Марсель. Франция

 

 

ГЛАВА XXIII

АМЕРИКАНСКАЯ СЕКЦИЯ ОТДЕЛЯЕТСЯ

(1895)

 

Десятого мая я отплыл из Бомбея на французском пароходе «Сена», а в Суэце пересел на «Австралиец», на котором 21-го мая отплыл в Марсель. Представьте моё удивление, когда по прибытии в Марсель 30-го мая в груде ожидавших меня писем я нашёл одно от мистера Джаджа, датированное 28-м апреля и уведомлявшее меня о том, что Американская Секция отделяется от основного Общества. Этим письмом он впервые сообщил мне о своём намерении, которое явилось «наградой» за мою беспристрастность в вопросах юридического характера и неизменное дружелюбие, продолжавшееся до сего времени. Если это нельзя назвать кризисом, то тогда чем же? Однако из-за этого я не лишился сна и не пролил ни слезинки; я просто расценил это как акт нравственного самоубийства, который касался только совершившего его человека, и даже не думал о разрушении или невозвратном ослаблении Общества. В действительности и дюжина таких «кризисов» не может заставить меня провести бессонную ночь или лишиться аппетита, потому что я до самой глубины души убеждён в том, что Те, Кто стоят за нашим движением, сильнее всех враждебных сил, вместе взятых. Если бы глаза робких членов нашей организации могли бы открыться, как глаза слуги пророка Елисея, то при взгляде на наше Общество они бы увидели «гору, на которой повсюду лошади с огненными колесницами».

 

В день приезда я выехал на поезде в Мадрид и, позавтракав в Барселоне и проведя день и ночь в поезде, к 8 часам утра 1-го июня добрался до столицы Испании. Местность, по которой я проезжал, притягивала мой взгляд: зреющие богатые урожаи зерновых и виноградники в целом выглядели зелёными и здоровыми, хотя местами были значительно поражены ложной мучнистой росой. На вокзале меня никто не встретил, поскольку мистер Ксифрэ готовился это сделать только на следующий день. Поэтому я поехал прямо к нему домой, где меня ждал радушный приём, который он всегда мне оказывал после наших долгих расставаний. Он жил в великолепном мавританском дворце, скопированном со всемирно известной Альгамбры, расположенной недалеко от Гранады. Строительство этого дворца начинал его ныне покойный отец, а завершал он сам, потратив на него несколько миллионов франков. Вскоре после моего приезда повидаться со мной пришли мистеры Мелиан и Тревиньо, наши замечательные испанские сотрудники.

 

На следующий день я пережил нечто, очень сильно напоминавшее адские ужасы: посетил большую корриду. Я специально пошёл на неё, поскольку публичный оратор, подобный мне, должен черпать знания из разных источников, если он хочет стать наставником изучающих человеческую природу. Это было особо крупное событие, равное какому-то празднику или иному торжеству, которое нужно было отмечать приправленным особой жестокостью. Я оказался в огромном амфитеатре с отгороженными друг от друга отсеками, предназначенными для знатных персон. Коррида собрала пятнадцать тысяч зрителей, а в ложе наверху сидели дети королевских особ, герцоги и прочая знать, а также другие персоны, которых следовало бы знать получше. От начала до конца это зрелище представляло собой карнавал жестокости, а его единственными невинными и готовыми к благородному самопожертвованию участниками были быки и лошади, которым выпускали кишки. Там были матадоры, пикадоры, тореадоры и много других людей, одетых в фантастические костюмы и демонстрирующих большое мастерство и ловкость. С того момента, как величественный и высокий в холке бык забегал во входные ворота, его мучители начинали вонзать в него украшенные лентами острые дротики, разъярять его уколами копий и размахивать перед ним красными тряпками до тех пор, пока он, доведённый до бешенства, не начинал носиться по арене во всех направлениях, без разбора бросаясь на людей и лошадей. Он мог подскакать к кавалеру и, опустив голову, вонзить рога в тело лошади, поднять её вместе со всадником вверх, а иногда и опрокинуть их обоих. В последнем случае всадник, если был в состоянии, вскакивал и понуждал свою лошадь подняться, запрыгивал в седло, вонзал в её бока длинные шпоры и снова заставлял её встать на пути разъярённого быка, чтобы она получила ещё один удар его смертоносных рогов. Тем временем, выпавшие из ран кишки лошади волочились по земле, которые она растаптывала своими собственными копытами. Когда благородная жертва ослабевала от кровопотери, нервного и мышечного напряжения и уже стояла на дрожащих ногах, то бык получал смертельный удар от руки меченосца, который подбегал к нему спереди, махал малиновым платком, провоцируя его опустить голову и открыть уязвимое место, через которое острие меча могло войти в позвоночник. После этого наносился удар, и бык падал, превращаясь в неподвижную бездыханную тушу. Затем тореадор направлялся к королевской ложе и под неистовые приветственные крики возбуждённой толпы отдавал честь, после чего обходил арену, чтобы получить подарки в виде денег и других ценностей, которые дождём сыпались на него с трибун. Затем ярко украшенные мулы выволакивали с арены убитого быка за канат, обвязанный вокруг его туши, затем прибегали младшие помощники, чтобы убрать лужи крови, затем под национальную хоту, исполняемую оркестром,утаскивали мёртвых лошадей. Через несколько минут ворота загона для быков распахивались вновь, на арену галопом вбегала ещё одна жертва из лучших племенных стад Испании, и отвратительная трагедия повторялась. В тот день при мне на корриде убили восемь быков и распотрошили дюжину бедных лошадей, при этом были ранены двое мужчин, матадор и пикадор, что дало гуманисту хоть какую-то мирезную компенсацию за страдания, которые он был вынужден терпеть на протяжении всего этого зрелища. Вернувшись домой, я сказал своим друзьям, что если бы мне не довелось пройти через ужасы пяти военных сражений, то я не смог бы пережить это потрясение без того, чтобы не заболеть. Сколько ещё раз должны перевоплотиться такие люди, прежде чем они достигнут низшего из ментальных уровней, на котором смогут начать видеть проблески духовного света?

 

Третьего июня я имел удовольствие встретиться с семнадцатью членами нашего местного Филиала, среди которых был герцог де Пласенсия, молодой друг Ксифрэ. Последний сводил меня в знаменитый музей, в котором были собраны шедевры испанской школы живописи, вышедшие из-под кисти Мурильо, Веласкеса, Риберы и других. На следующий день наши сотрудники проводили меня на вокзал, с которого я выехал в Париж южным экспрессом. На следующий день в 5 часов утра мы прибыли в Сумаррагу, где нам пришлось сделать остановку из-за оползня. Воспользовавшись этим обстоятельством, я набросал черновик ИсполнительногоУведомления об отделении Американской Секции, которое слишком важно, чтобы не упомянуть о нём на страницах данного повествования. Оно гласило следующее:

 

«СЛУЖБА ПРЕЗИДЕНТА,

СУМАРРАГА, ИСПАНИЯ,

5-е июня 1895-го года.

 

В официальном письме от 2-го мая 1895-го года, полученном от мистера У. К. Джаджа из Нью-Йорка, в котором он подписывается как «Президент Теософского Общества в Америке», сообщается, что:

1. Американская Секция нашего Общества заявила о своей «полной и абсолютной автономии»;

2. Она приняла название «Теософское Общество в Америке»;

3. Её президентом избран мистер Джадж на срок его жизни, а вице-президентом – доктор Дж. Д. Бак; а также

4. Большинством голосов, составившим 181 голос из 201 голосовавшего Филиала и члена Совета, она приняла Устав, и в этом голосовании приняли участие делегаты, представлявшие на Съезде 90 Филиалов.

Судя по стенографическому отчёту о заседаниях, присланному мистером Джаджем, Съезд принял преамбулу к резолюциям о том, что «разные формы организации, в рамках которых действует структура, известная как «Теософское Общество» [здесь приведено её название именно в таком виде, то есть, в кавычках, очевидно, для того, чтобы показать, что Съезд не признаёт её правомерность], начиная с 1878-го года, были исключительно результатом её роста, а не голосования ... и существовали просто де-факто, а не де-юре».

Из вышеупомянутых действий и декларации следует единственный вывод, к которому может прийти нижеподписавшийся, будучи достаточно хорошо знакомым с Уставом и парламентскими процедурами, и он состоит в том, что Американская Секция, воспользовавшись своим неоспоримым правом, собралась на Съезде, проведённом на законных основаниях, и:

 

1. Проголосовала за то, чтобы преобразоваться в отдельное и полностью автономное Общество со своим названием, уставом и правилами, пожизненным президентом и другими должностными лицами, чем разорвала свои отношения с Теософским Обществом, подобно тому, как 4-го июля 1776-го года Соединённые Штаты Америки разорвали свои колониальные отношения с Великобританией.

 

2. Проголосовала за то, чтобы относиться к Теософскому Обществу как к организации, существующей де-факто, а не де-юре, а также носящей имя, на которое она в действительности не имеет права, равно как и юрисдикции, определённой Уставом, в отношении Секций, Филиалов и членов в Америке и других странах, имеющих в настоящее время собственные Уставы и дипломы.

 

Однако поскольку [Американская] Секция, Филиалы и члены, о которых идёт речь, признавали юрисдикцию Общества до даты проведения Съезда и собирались на него как представители Общества, а также до сих пор числятся в реестрах нашей Штаб-квартиры, которые не могут быть изменены без ведома президента, нижеподписавшемуся остаётся только выпустить настоящее Исполнительное Уведомление и довести его до сведения всех заинтересованных лиц, тем самым завершив законное и проводимое в соответствии с Уставом отделение от Общества вышеупомянутых должностных лиц, Филиалов и членов Американской Секции, упразднив саму Секцию и признав её новым обществом, посвящающим себя той же работе, которой много лет занималось материнское Общество. Поэтому как президент и официальный блюститель Устава Теософского Общества, я заявляю, что:

 

Первое. – Устав, выданный ранее (в 1886 году) Американской Секции нижеподписавшимся, регламентирующий её создание и работу, настоящим Уведомлением отменяется на основании статьи VII, радела IПравил, а с 28-го апреля 1895-го года данная Секция прекращает своё существование.

 

Второе. – Все Уставы Филиалов, проголосовавших на Съезде за вышеупомянутый акт об отделении, или которые проголосуют за него в будущем, настоящим Уведомлением аннулируются, а секретарю-регистратору поручается исключить названия данных Филиалов из списка, хранящегося в Штаб-квартире Общества в Адьяре.

 

Третье. – Дипломы всех членов, которые признали или в будущем признают действительным вышеупомянутый акт об отделении, настоящим Уведомлением аннулируются; их владельцы автоматически перестают быть членами Теософского Общества; в реестре Общества должно быть отмечено, что они вышли из числа членов Общества 28-го апреля или в тот день, когда они официально заявили о своём признании вышеупомянутого акта об отделении.

 

Четвёртое. – Те Филиалы, члены Филиалов и не входящие в Филиалы члены Теософского Общества в Америке, которые отказались связывать себя признанием вышеупомянутого акта об отделении и выразили своё желание продолжать отношения с Обществом, как и прежде, а также признающие важность и необходимость организованных действий на основании убеждающего в этом опыта, нижеподписавшимся уведомляются о том, что:

 

а) в соответствии с положениями разделов 1, 2, 4 и 5 статьи VII, он издаст новый Устав Американской Секции Теософского Общества, а настоящим Уведомлением подтверждает действительность существующих Уставов Филиалов, большинство членов которых проголосовали против принятия вышеупомянутого акта об отделении или, передумав, проголосуют против него после даты настоящего документа;

 

б) для вступления в силу вышеуказанного Уведомления нижеподписавшийся из членов Теософского Общества Александра Фуллертона, эсквайра из Нью-Йорка, миссис Кейт Баффингтон Дэвис из Миннеаполиса, Джорджа Э. Райта, эсквайра из Чикаго, и Уильяма Джона Уолтерса, эсквайра из Сан-Франциско, создаёт специальный комитет, который будет собирать и направлять нижеподписавшемуся все петиции и резолюции, относящиеся к этому делу, вести все дела в Америке до выхода Устава Секции, а также работать в качестве представителя президента, осуществляющего надзор за надлежащей организацией новой Американской Секции Теософского Общества.

 

Нижеподписавшийся с сожалением констатирует, что Американский Съезд был приведён к принятию совершенно ложного и вводящего в заблуждение представления о том, что существующее Теософское Общество де-юре не является тем же Обществом, основанным в 1875 году в Нью-Йорке Е. П. Б., нижеподписавшимся и нашими сотрудниками, но представляет собой организацию, стихийно сложившуюся по воле случая, не имеющую действительной корпоративной власти над своими Секциями и Филиалами. Однако в Адьяре хранится оригинал книги протоколов заседаний Совета, в которой собственным почерком мистера Джаджа записан отчёт о заседании Совета, состоявшемся в начале 1878-го года (подпись мистера Джаджа заверена мистером А. Гастэмом, на тот момент секретарём-регистратором Теософского Общества). Согласно этому отчёту, президенту делегировались полные властные и исполнительные полномочия основывать Штаб-квартиру и выбирать место её расположения на своё усмотрение и принимать любые меры, которые он сочтёт необходимыми для отстаивания интересов Общества. При этом Совет заранее ратифицировал все его действия, которые бы могли последовать в будущем. К сожалению, этот отчёт в настоящее время находится в Индии, и о нём здесь упоминается лишь для общего сведения,но по возможности он будет опубликован в самые кратчайшие сроки. Тогда выяснится, насколько история Общества, рассказанная Американскому Съезду и юридическому консультанту, к которому обращались за профессиональным мнением, расходится с фактами. Когда основатели Общества уехали из Нью-Йорка в Индию, то официальным приказом, выпущенным в Лондоне в январе 1879-го года, текст которого сохранился, нижеподписавшийся назначил генерал-майора Эбнера Даблдея, члена Теософского Общества из США, своим временным представителем. В то время ещё не было определённых планов на будущее. Оставшиеся в Нью-Йорке члены номинально продержались вместе ещё несколько лет, но, в конце концов, разошлись. В 1883 году некоторых из них собрал мистер Джадж, и после подачи соответствующего заявления было образовано новое Общество, которому был выдан Устав как Филиалу Теософского Общества под названием «Арийское Теософское Общество». В силу такой квази-преемственности в этой организации сохранились некоторые первоначальные реестры Теософского Общества, хотя в действительности и незаконно. Она была учреждена и зарегистрирована как Филиал, регулярно отсылала отчёты в Штаб-квартиру и перечисляла казначею Общества взносы своих членов, удерживаемые с них на законных основаниях. Однако ещё до этого нижеподписавшийся выдал Уставы двум другим Американским Филиалам. Поэтому нижеподписавшийся как президент-основатель заявляет, что Теософское Общество непрерывно существовало с даты его основания в 1875 году до наших дней, а все Уставы и дипломы, выданные им за подписью и печатью президента действительны и имеют законную силу. Далее официально заявляется о том, что с даты принятия вышеупомянутого акта об отделении, владение документами и собственностью бывшей Американской Секции, равно как использование печати Теософского Общества новым обществом, его должностными лицами, Филиалами и членами является незаконным, а нижеподписавшийся от имени Общества признаёт недействительными все новые документы с печатью Общества или его официальной подписью. Он также просит должностных лиц нового Общества передать все архивы Секции и прочее имущество вышеупомянутому специальному комитету.

 

Наконец, нижеподписавшийся уведомляет, что мистер У. К. Джадж, вышедший их числа членов Общества из-за своих действий, больше не является его Вице-президентом, и данная должность теперь вакантна.

 

Было бы лучше, если б работа могла быть продолжена, как и прежде, в духе единства и взаимного доверия, однако нижеподписавшийся считает, что разделение, подобное произошедшему, гораздо благоразумнее продолжающейся враждебности и отсутствия единства в наших рядах по причинам, слишком хорошо известным, чтобы здесь о них специально упоминать. Нижеподписавшийся от лица президента Теософского Общества и от себя лично желает своим бывшим американским коллегам добра, процветания и возможности приносить пользу, а также достойного руководства их новому Обществу».

 

Прошедшие годы и ход событий не повлияли на тогда принятое мной решение; я думаю, что это – единственный логически обоснованный выход из сложившейся тогда ситуации, который позволил Обществу сохранить своё самоуправление.

 

ГЛАВА XXIV

ИСПАНИЯ, ЛОНДОН И ГОЛЛАНДИЯ

(1895)

 

Моё обратное путешествие из Мадрида в Париж было утомительным и неприятным из-за задержек, вызванных оползнями по ходу железной дороги. Я был вынужден остановиться на ночь в убогой гостинице Сумарраги, а затем Толосы, откуда мы направились в Андай, французский пограничный городок. Оттуда я с комфортом поехал в пульмановском вагонев Париж. Однообразие переезда по Испании скрасил разговор с пожилым джентльменом-ирландцем, с которым мы обменивались остротами и шутками. Через несколько часов однообразие поездки ему наскучило, и он достал из сетки у себя над головой дорожную сумку, вытащил из неё бутылку ирландского виски и вежливо пригласил соседей из дальнего конца вагона выпить с ним по-дружески. Я заметил, что у него был сильный ирландский акцент, и когда он пришёл в мой конец купе и протянул мне бутылку, я, говоря с тем же акцентом, вежливо отказался. Он остановился, удивлённо посмотрел на меня и произнёс: «Ты же ирландец!». Когда я стал настаивать на том, что я американец, он упорно это отрицал, приводя в качестве весомого аргумента наличие у меня акцента, по которому он мог бы даже сказать, из какого графства Ирландии я приехал. Однако мои протесты и отказы были напрасными, и когда со смехом я сказал ему, что в течение последних 250 лет мои предки рождались и умирали в Америке, он изрёк: «Извините меня, сэр, но человеку негоже отказываться от своей страны», при этом в его взгляде читался упрёк, который я никогда не смогу забыть. Этот милый старый джентльмен был типичным представителем своей национальности и социального класса, и я навсегда сохраню в памяти эту самую высокую оценку моих способностей к подражанию, которой он меня наградил.

 

Ранним утром 8-го июня я приехал в Париж, а уже примерно в полдень выехал в Лондон, в который прибыл в 8 часов вечера. В Штаб-квартире на Авеню-роуд всё было в порядке, и все были рады меня видеть.

 

Исполнительное Уведомление об Американской Секции, которое я набросал в Сумарраге, было отправлено в типографию для распространения по всему Обществу. Некоторые основные сторонники мистера Джаджа приходили ко мне обсудить его дело и пытались убедить меня сгладить острые углы и позволить расколу идти своим чередом: излишне говорить, что это не привело ни к какому результату. Воскресным вечером 9-го июня я отправился вместе с миссис Безант на её лекцию под названием «Человек как творец вне тела». Одиннадцатого июня я прочитал 26 гранок корректуры первого тома «Листов старого дневника». Двенадцатого июня я представлял миссис Безант на её прекрасной лекции на тему «Светлая и тёмная стороны природы». Четырнадцатого июня я разослал заверенные печатные экземпляры набросанного мной в Сумарраге Исполнительного Уведомления о роспуске отколовшихся организаций Джаджа, чтобы распространить этот документ по всему Обществу. Тем же вечером мы с миссис Безант побывали на домашней встрече влиятельного спиритиста и известного медиума Джона Слейтера, который позволил провести опознание личностей умерших друзей нескольких присутствующих. Моя дневниковая запись за тот день завершается упоминанием о том, что мисс Ф. Г. Мюллер, наша давняя сотрудница, вышла из членов Общества. В своём письменном заявлении, опубликованном в «Вестминстерской газете», она говорит, что покидает Общество, так как не видит причин оставаться в нём из-за того, что «перестала уважать мнение лидеров Теософского Общества». Мне жаль, что она решилась на этот крайний шаг, который сначала привёл её от нас к Вивекананде, затем от него к христианству, а от него – к её нынешнему положению якобы особого проводника Высших Сил, несущего Их послание человечеству. Однако не похоже, что она многого добилась после своего ухода. Она всегда была моим верным близким другом, и во время долгого пребывания в Обществе делала всё, что было в её силах ради успеха нашего движения. 

 

Воспользовавшись представившейся возможностью, я провёл время с моим старинным другом и коллегой из Нью-Йорка мистером Ричардом Хартом, который очень давно вступил в наше Общество в Нью-Йорке, а затем в течение нескольких лет работал в Адьярской Штаб-квартире, и индийские члены нашего Общества до сих пор его хорошо помнят. Во время моего приезда в 1903-м году (году написания этих строк) я услышал о его безвременной кончине и искренне сожалел о потере общения с человеком, который, несмотря на свою эксцентричность, был мне другом, близким по духу. В последнем, полученном мной номере «Света», говорилось о том, что он начал передавать автоматические сообщения из «мира духов» через медиума, и я думаю, что, вероятнее всего, они подлинные, поскольку он был как раз тем парнем, который получил бы удовольствие от проведения такого рода экспериментов.

 

Находясь в Адьяре, однажды вечером в присутствии нас с баронессой Круммесс (членом Теософского Общества из Австрии) он провёл очень интересный эксперимент с научной точки зрения. Он раздобыл на базаре большой стеклянный футляр для часов и поставил его на покрытый материей письменный стол в нашей библиотеке, а чтобы в него извне не попадали воздушные потоки, он обернул его шерстяной тканью. На маленькой пробке внутри футляра была закреплена штопальная игла остриём вверх, на которую в состоянии неустойчивого равновесия была аккуратно положена длинная полоска бумаги, отрезанная от полей газеты, заострённая на одном конце и сложенная вдоль посередине. Затем мистер Харт попросил нас по очереди неподвижно держать руки над стеклом, чтобы посмотреть, не повлияет ли на его неустойчивую бумажную стрелку какой-либо жизненный, магнетический или другой ток, исходящий от наших рук. Когда мы, двое мужчин, проделывали это, возникало слабое движение, но когда футляра от часов коснулись руки баронессы, сразу же началось возмущение бумажной стрелки, и, в конце концов, она, поворачиваясь на своей оси, прошла половину круга. Смена положения её рук вызывала движение стрелки в другую сторону. Эксперимент проводился несколько раз и всегда с одним и тем же результатом. Устройство мистера Харта на несколько лет предшествовало появлению аппарата доктора Барадюка для регистрации воздействий жизненных токов человека и, на мой взгляд, демонстрировало их даже убедительнее, чем колебания игл последнего.

 

Мистер Харт питал неистощимую любовь к экспериментальным исследованиям в области физики. Пребывая в Адьяре, он нашёл плотника, который около двух лет работал над устройством, действовавшим по принципу рыбьего хвоста и предназначенным для приведения судна в движение. И на это устройство мистер Харт возлагал большие надежды. Он раз пятьдесят менял свои планы, пока, наконец, не был готов испытать своё изобретение. И в один погожий нежаркий день он сел в свою лодку, поставил ноги на педали, которые должны были вращать вал, и по команде начал бешено их крутить. Тем временем с часами в руке я начал идти по берегу реки от одной отметки к другой. Ещё до того, как он преодолел половину дистанции, с него уже градом лился пот, но его лодка ползла по воде ужасающе медленно. Прибыв в пункт назначения, он сильно выдохся, а о его душевном состоянии можно было судить, исходя из того, что по нашим расчётам пароход, приводимый в движение его «рыбьим хвостом», должен был двигаться со скоростью около двух с половиной миль в час. Тем не менее, он не стал унывать из-за своей неудачи и не держал на меня зла за мой смех.

 

Во время вышеупомянутого визита в Лондон мне посчастливилось лично познакомиться с автором книги «Небесные близнецы» мадам Сарой Гранд, которую я нашёл очень приятной, культурной и привлекательной дамой. Затем я, как обычно, заглянул к своему старому дорогому другу Ч. К. Мэсси, который был расстроен из-за падения цен на землю (он был землевладельцем) и в целом пребывал в подавленном состоянии духа. Как-то вечером мы с моим приятелем Муром пошли послушать доклад известного автора, выступавшего перед Фольклорным Обществом, и были очень возмущены нравственной слабостью, проявленной им при рассмотрении вопросов, связанных с психическими феноменами. То же самое мы услышали и в речи другого знаменитого лектора, произнесённой на аналогичную тему, причём свои замечания он высказывал в тоне высокомерного и поверхностного скептицизма. Я совершенно не могу взять в толк, как человек, который убедился в какой-то истине, может иметь моральную трусость отказаться её засвидетельствовать. С другой стороны, ничто не вызывает во мне более сильного возмущения, чем речь абсолютно невежественного и некомпетентного человека, который, говоря о психических феноменах, осмеливается дерзко выражать своё никчёмное мнение и оскорблять людей, намного более подготовленных к обсуждению рассматриваемых явлений благодаря своему богатому опыту.

 

Среди персон, посетивших меня 20-го июня, был высокий и приятный джентльмен, граф Франц Бубна, член Теософского Общества из Австрии, который завёл знакомство с нами, вождями Теософского движения, ещё в далёкие времена древнего Перу, если верить нашим коллегам, развившим способность читать летопись акаши. Это лишь один из череды подобных случаев, о которых мне стало известно и которые свидетельствуют о том, что отношения между мной и моими товарищами по Обществу возникали не только в нынешнем воплощении, но и в предыдущих. В действительности приятно думать, что мы эволюционируем в луче одного и того же Логоса, и наши взаимоотношения будут укрепляться пропорционально интенсивности совместной деятельности на ниве трудов нашей нынешней жизни, а если в ней мы научимся любить друг друга и совместно работать, то смерть нас не разлучит. Я хочу, чтобы эта истина вошла в сердца всех членов нашего Общества, и они прилагали бы её ко всем аспектам своей жизни, так как тех, кого объединяют брачные или семейные узы, это приведёт к пониманию того, что они вместе не случайно, и периодически возникающие расставания не являются неизбежными, а разлучение навсегда вряд ли возможным.

 

В тот же день я выехал в Голландию, а на следующий в 8 утра уже был в Амстердаме, совершив короткую и приятную поездку через Харвич и Крюк Голландии. Три дня моего визита пролетели в замечательных беседах с моими дорогими друзьями из Амстердама и Гааги. Также я посетил образцовую школу мистера Фрике, совершил экскурсию на пароходе в Алкмар, своеобразный старинный голландский город в четырёх часах плавания от Амстердама, принимал посетителей и отвечал на вопросы в Амстердамской Штаб-квартире, посетил Королевский музей, генеральный директор которого, мистер Фред Обреен, познакомил меня со всеми шедеврами голландской школы живописи. Из Гааги я переехал в Шевенинген, модный морской курорт, где девушки-рыбачки, стоявшие у дороги, разразились хохотом, увидев мои вьющиеся седые волосы и длинную бороду, и крикнули мне вслед: «Добро пожаловать, Клаус!» (так у них принято обращаться к Санта-Клаусу, который на Рождество приносит детям подарки). Двадцать третьего июня я пустился в обратный путь и после приятного двенадцатичасового путешествия из Амстердама по железной дороге и морю прибыл в Лондон.

 

Перевод с англ. А.П. Куражов.

 

 

19.03.2022 08:30АВТОР: Генри С. Олькотт | ПРОСМОТРОВ: 121


ИСТОЧНИК: Перевод с англ. А.П. Куражов



КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Ученики и последователи Е.П. Блаватской »