22 июня 2022г. открылась выставка картин художника Сикандера Джангры и его коллег в ММТР (Индия) – зеркало современных тенденций в индийской живописи. Международная научно-общественная конференция «120 лет со дня рождения Ю.Н.Рериха» (Москва, 9–10 октября 2022 г.). Новости буддизма в Санкт-Петербурге. Сбор средств для восстановления культурной деятельности общественного Музея имени Н.К. Рериха. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Н.К. Рериха. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Из цикла «письма с берегов Хугли». Пётр Крылов


Парадоксальный близнец


«Есть минут сорок? Тогда пошли, прогуляемся. Город стоит того. Но сначала - загадка в духе "клуба знатоков".

…Конец XVII века: решено, здесь, на берегах широкой и полноводной реки будет город заложен. И от моря недалеко, а порт в этой части страны очень даже нужен. Вскоре начали строить. На пустом месте. Ну, почти. Сначала, понятно, крепость, фортецию. Потом все остальное. Сразу - каменное, по-европейски, будь то дом или дворец. Все-таки должна была получиться столица. Столица огромной империи. Построили. Стали жить-поживать, империей управлять. А в начале прошлого, XX века решили: нехорошо как-то. Столица, а на самом краю страны. При желании правительственные апартаменты можно разглядеть из перископа вражеской подводной лодки (подводные лодки уже были, а шпионских спутников еще не было). И перенесли вглубь континента, там, кстати, и место более древнее.

А город… Казалось бы, структура, созданная для конкретной функции, а потом этой функции лишенная, должна в лучшем случае зачахнуть, в худшем - умереть. Ан нет, цветет город, несмотря на снижение финансирования и примирившись с необременительным статусом столицы то ли интеллектуальной, то ли культурной…

Ну, догадались, где гуляем? Да, верно, это Калькутта, второй по числу обитателей город Индии.

Сейчас зима, поэтому не так жарко. И бледному петербуржцу не надо оглядывать улицу, прикидывая, какая ее сторона наиболее опасна в смысле возможности получения солнечного удара. Впрочем зачем идти, когда можно ехать. Просто махнем рукой.

Остановится, скорей всего, рикша. Образ, знакомый по литературе: истощенный азиат в набедренной повязке, запряженный в двухколесную повозку. На повозке сидит - обязательно толстый и в шелках - восточный эксплуататор. Хорошо, если один, а не с семейством. Правда, за прошлый век технического прогресса и рикши претерпели значительную эволюцию. Появились велорикши - тот же человек, стоя, из последних сил давит на педали трехколесной тарантайки с откидным верхом. Потом - моторикши, те же три колеса, но с мотором. Типа мотороллер с салоном. Работа рикши от этой эволюции полезней для здоровья не стала. Велорикши умирают от эмфиземы легких, мото - от перенасыщенности воздуха улиц многомиллионного города выхлопами неочищенного бензина. Ну, потом, конечно, появились и такси.

Вот и музей. В Питере, не самом типичном русском городе, - Русский. В Калькутте, соответственно, - Индийский. В новой столице, Нью-Дели, тоже есть главный музей, но - Национальный. Для многонациональной страны нюанс понятный.

В Петербурге - Пушкин, в Калькутте - Тагор. Схожесть не столько даже в эпическом размахе, сколько в том, что оба всенародно любимы, тексты учат в школах, фразы стали поговорками, а стихи, положенные на музыку, поют в глухих деревнях. Рабиндранат Тагор - первый азиатский лауреат Нобелевской премии по литературе. Жаль, не дожил Александр Сергеевич…

Большое зеленое поле - Майдан, условный аналог Марсового. Вместо Вечного Огня - огромный мемориал Виктории, как пишут ехидные путеводители, "неудавшаяся попытка англичан построить нечто лучшее, чем Тадж-Махал". Заходим, и взгляд невольно упирается в картину, огромную, во всю стену. Смотрим на этикетку: ба, знакомые все лица - Верещагин. Василий Васильевич писал из Индии в Петербург В. В. Стасову: "Этюды, которые Вам пошлю, прошу Вас никому не показывать. Я бы держал их и здесь, но они покрываются плесенью за время дождей и в жару коробятся, доски же трескаются (на несчастье, несколько этюдов я написал на досках)" [1].

Во время дождей Калькутту заливает, превращая в Венецию, только, в отличие от питерских наводнений, гораздо более жаркую.

Есть тут и метро, чем-то похожее на наше. Что не удивительно - строили под руководством наших спецов. Но строили по-своему, то есть вручную. Как часто рекламируют свой товар торговцы: "К тому же ручная работа…"

Нет, отличий у двух городов конечно в тысячу раз больше, никакой статьи не хватит. И все же, стоит на берегу Хугли в далеком Индостане умышленный город, парадоксальный двойник нашего».

Когда я на одном дыхании написал эту заметку, вскоре опубликованную в газете [2], мысли о сравнении Калькутты с Петербургом, а Пушкина с Тагором казались мне очень свежими и интересными. Это все от невежества… Ну, не читал я тогда книжку, где все это уже написано:

«Калькутта – это индийский Петербург. Петр I основал Петербург, чтобы «прорубить окно» в Европу. Калькутта выросла вследствие стремления англичан «прорубить окно» в Индию. (При этом, увы, политико-экономические соображения привели к выбору места, малоудачного с точки зрения климата: жалобы на дурной климат Калькутты, унесший множество жизней, - столь же общее место, как жалобы на климат Петербурга. Не раз (! – ПК) отмечалось и сходство внешних обликов двух городов)».

И далее: «А значение Тагора в бенгальской литературе сравнимо со значением Пушкина в литературе русской. Пушкин – наследник и завершитель XVIII века в нашей литературе и одновременно основоположник литературы новой, современной. Точно так же Тагор – наследник и завершитель XIX века в литературе бенгальской (века первых шагов и нащупывания путей) и одновременно основоположник литературы современной. (…) В бенгальской литературе Тагор – величина настолько огромная, что, пожалуй, не будет преувеличением сравнить его значение для бенгальцев со значением Пушкина и Толстого вместе взятых – для русских. (Конечно, такое сравнение не следует понимать буквально: речь идет, так сказать, об абсолютной литературной и общекультурной значимости, а не о конкретных достижениях в том или ином жанре)».

Все эти цитаты – из очерка С. Д. Серебряного о Р. Тагоре «Да здравствует торжество человека!», опубликованного еще в 1987 году. [3].

Так я к стыду своему стал полным идейным плагиатором. Казалось бы, надо просто забыть об этой заметке (с кем не бывает). Но я почему-то решил оставить ее вместе с этим дополнением, мораль которого проста: надо лучше готовиться к путешествиям, больше читать о тех местах, куда едешь. Тогда и увидишь больше, и шансов попасть впросак со своими глубокомысленными высказываниями будет меньше…

 

«Слава Гималаев»

Н.К.Рерих. Слава Гималаев. 1943

Но, конечно, не ради сравнения с Петербургом я и мои друзья приезжали в Калькутту, город привлекал нас обилием интереснейших мест. Там жил Рамакришна, там его храм Дакшинивар и созданная Вивеканандой «Миссия Рамакришны». Там жил и работал один из крупнейших индийских ученых, Джагдиш Чандра Бос, там находится основанный им институт. Там и общество «Маха Бодхи», созданное Анагарикой Дхармапалой, и знаменитое Азиатское общество (с которым и Н. К. Рерих, и, особенно, Ю. Н. Рерих активно сотрудничали). Неподалеку от Калькутты – Шантиникетан и «Вишвабхарати», университет, созданный Тагором. В Калькутте находится Академия искусств и культуры им. Бирлы, где собрано несколько картин Рерихов. Есть в городе прекрасные музеи и частные собрания живописи, ну, и многие другие «приманки».

Все последние годы я довольно тщательно собирал разбросанные по статьям и листам дневника Н. К. Рериха указания на картины, оставшиеся в Индии. И все-таки время от времени вдруг находятся тексты, почему-то оказавшиеся вне поля зрения. Вот например: «Секретарь Королевского Азиатского Общества в Бенгале проф. Калидас Наг просит к их юбилею пожертвовать картину. Дам «Слава Гималаев». Пусть и там звучат Гималаи – уж так и придется быть Гималайским, как один друг предлагал прибавить к фамилии. А Козенс писал: «Гималайский в душе» [4]. Прямое указание – а я пропустил!

Поэтому в последний приезд в Калькутту в начале ноября 2004 года мне очень хотелось побывать в Азиатском обществе и разузнать про картину. Меня несколько смущало, что целый ряд моих знакомых бывали (а некоторые и работали) в этом обществе раньше, но про картину Рериха никто никогда не упоминал. Может быть, Рерих отказался от своего намерения, ведь «дам» - еще не «дал»? Да и вообще, за прошедшие с тех пор пятьдесят с лишним лет всякое могло случиться. В памяти еще был свеж эпизод с «Благословенным» в Сарнатхе [5], так что особых надежд у меня не было.

Мы приехали в Калькутту поездом из Варанаси, на пароме переправились через полноводную Хугли, взяли такси и вскоре уже устраивались в небольшом уютном номере в гостинице на улице Кид. Было воскресенье, я полагал, что все учреждения закрыты. Но поскольку от нашего отеля до начала Парк стрит, где расположено Азиатское общество, было всего метров двести, я решил туда прогуляться. К моему удивлению, решетка перед входной дверью была приоткрыта, молодой охранник меня выслушал, позвонил кому-то и отправил на третий этаж. Там меня любезно принял г-н Дилип Рой из отдела «по связям с общественностью». Про картину он ничего не знал, но мы договорились, что я приду завтра в 11 утра, принесу официальное письмо-запрос, и он меня направит куда следует.

Азиатское общество в Калькутте было основано англичанином сэром Уильямом Джонсом (Sir William Jones, 1746-1794) 15 января 1784 г. как центр научных исследований Азии, «всего, что создано природой и человеком в границах этого континента». Я не буду здесь рассказывать о его истории, сотрудниках, тематике исследований. При желании все это можно найти на официальном сайте общества.

За годы, что я не был в Индии, очень многое изменилось. В конце 1990-х письма и другие документы изготавливались так. Я писал текст от руки на листочке бумаги, искал машинописное бюро (в больших городах их было очень много), где писарь (чуть не написал «машинистка», но в Индии это было чисто мужским занятием) за символическую плату печатал мой текст на машинке на принесенном мною же бланке. Теперь эти бюро испарились как класс, а их место заняли не менее многочисленные «интернет-кафе». Как правило, ими заведуют молодые парни, но встречаются и барышни. Единственная сложность – не в каждом таком кафе есть хороший принтер.

Но нам повезло – небольшая комната с компьютерами и новеньким лазерным принтером оказалась чуть не в соседнем с нашей гостиницей доме. Так что на следующий день с письмом в руках я снова отправился в Азиатское общество. Дилип Рой что-то написал на письме и отправил в библиотеку. Заведующая библиотекой внимательно прочитала письмо, выслушала мой рассказ про Калидас Нага и «Славу Гималаев», куда-то позвонила, таинственно улыбнулась и отправила этажом выше, в музей.

Ходя из комнаты в комнату и с этажа на этаж, я обратил внимание на то, что многие помещения, коридоры, лестничные площадки общества украшены картинами, часто старинными. Стало понятно, что если «Слава Гималаев» висит в каком-то кабинете, ее вполне можно не заметить, если только ты случайно в этот кабинет не попадешь. А помещений на нескольких этажах довольно большого здания предостаточно, так что шансы, казалось, невелики.

Но в музее меня поджидала дама, которая просто указала на стену в первой же комнате, служившей чем-то вроде офиса. Там, в темной «рериховской» раме висела картина. На фоне гималайских вершин на склоне горы сидел седобородый старец в желтых одеждах. Было ясно, что это то полотно, о котором писал Рерих в листе дневника «Дела!» в конце далекого 1945 года… Выяснилось, что, действительно, картину перенесли в музей сравнительно недавно, до этого она висела где-то еще. В музее она называется «Гималайская симфония» (Himalayan Symphony).

Потом, как обычно, были переговоры о съемках, измерения, беседы. Ничего принципиально нового я не узнал (да и не особенно ожидал узнать) и вскоре спустился обратно в библиотеку. А еще через день мы покинули Калькутту, недавно сменившую свое имя на Колькату [6]. График поездки очень нас поджимал. У меня была еще одна калькуттская мечта – съездить в Шантиникетан, ведь известно, что одну картину Рерих подарил Тагору… Но время, время, а точнее его вечная нехватка, - и во второй раз я оставил эту идею «на потом». Но своей «находке» в Азиатском обществе мы были искренно рады и покидали «индийский Питер», полные приятных воспоминаний и надежд на возвращение туда в будущем.

Примечания

[1] Василий Васильевич Верещагин. Избранные письма. – М.: Изобразительное искусство, 1981. С. 38.

[2] "Невское время" от 27 января 2001, № 16 (2377), с. 3 - под придуманным редакцией заглавием "Индус Петра Великого".

[3] Серебряный С. Д. «Да здравствует торжество человека!» // Бессмертный лотос: Слово об Индии. М.: Молодая гвардия, 1987. С. 93-101.

[4] Рерих Н. К. «Дела!», 1 декабря 1945 // Рерих Н. К. Листы дневника. М., 1995. Т. 3. С. 337.

[5] См. об этом послесловие к очерку «Благословенный из Сарнатха».

[6] Впрочем, вскоре исчез и штат Западная Бенгалия. Теперь он называется Бангла.

3 июля 2006 г.

03.07.2006 03:00АВТОР: Пётр Крылов | ПРОСМОТРОВ: 1660




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Культура »